НеТёмный

И снова Тьма, чуть дёрнувшись, исчезла.

И опять в груди, в самом сердце души, разгорелся огонёк ярости. Жар побежал по венам, и я прищурился, рассматривая ладони в темноте…

Вот так бросская кровь! Ладони и вправду на миг замерцали тусклым, едва заметным сиянием. Правда, быстро потухли.

Я чуть склонил голову, задумавшись. Призыв Тьмы сразу же вызывает ярость и огонь. Может, поэтому Отец-Небо и сказал мне про броссов, потому что они могут сжигать Тьму?

И что-же теперь я могу сказать об их крови?

«Что надо уничтожить их немедленно!» Эта мысль возникла спонтанно, и я чертыхнулся сам на себя.

Очень долго я был служителем Тьмы, и даже сейчас я думал, как последователь Бездны. Верный настолько, что у меня мурашки побежали по коже, едва я осознал, чем обладаю.

Если бы я, Всеволод Тёмный, узнал о существовании народа, которые мало того, что неподвластны Тьме, так ещё и сжигают её огнём своей ярости… Этот народ долго бы не прожил.

Я бы не стал даже раздумывать, как их уничтожить. Сжечь, растоптать, наслать полчища любой нечисти.

Если они убьют нечисть, всегда есть обычные люди, предавшие свой род, и я бы заполонил земли броссов этим предателями.

Я бы сделал всё, чтобы такая кровь исчезла с лица земли…

Выдохнув, я напомнил себе, что уже не служитель Бездны. И в подтверждение этому пошевелил пальцами правой руки. Она у меня есть, вместе с моей частью души, надеюсь. Пока что проверить целостность души я не мог.

Сейчас я не служу Тьме, значит, у меня и цель должна быть прямо противоположная.

Тёмный Жрец во мне сразу захотел уничтожить броссов, поэтому-то Небо и попросило меня их спасти – ведь я чётко осознаю, что ждёт этот народ.

Так, ладно, для начала бы надо отсюда выбраться. И новое знание о моей крови навело меня на некоторые мысли.

Первым делом мне нужны союзники, которым тоже позарез надо отсюда выбраться. А эти два потрёпанных куска магии, висящие впереди на цепях, судя по виду, ну очень хотят отсюда выбраться. Прямо желают всем естеством.

***

Я хотел уже окликнуть чародейку, но меня грубо оборвали:

– Эй, помёт ослиный!

Повернув голову, я едва успел её отдёрнуть.

Тупой наконечник прошёлся мне по брови, надирая кожу и оставляя жгучую ссадину.

Мелкий надсмотрщик, засветив в улыбке уцелевшими зубами, отдёрнул орудие, которым едва не заехал мне в голову.

– Правду говорят, вы, броссы, хорошие воины, – он кивнул мне, будто старому знакомому, – Вот ни хрена не пойму, как? Ну вот ка-а-ак?!

Я не ответил, хмуро сверля его взглядом.