НеТёмный

Я взялся за шнурки, подтянул максимально нежно, насколько позволяли обвитые мышцами руки, но Креона всё равно охнула. Мои пальцы коснулись её кожи, и это снова вызвало диссонанс в моих ощущениях.

Сердце, которое в прошлой жизни было бесчувственным сгустком Тьмы, бешено забилось.

Восемнадцать лет…

Тьма небесная, да я ведь восемнадцать лет не испытывал такого, чтоб касаться женщины, которая рядом с тобой не из-за страха, и не из-за жертвенного обряда.

Это не тёмная колдунья, которая тщетно пытается соблазнить и добиться секса, чтобы получить часть силы магистра.

Её кожа казалась прохладной под жарким солнцем, а изгиб шеи действовал на меня, как на упыря – захотелось просто впиться губами. И неожиданно память стала выкидывать мне моменты из прошлого, когда я мог вот так подойти сзади и обнять ту, которую любил.

Как ни старался, я почти не мог вспомнить лицо жены, но вот эти ощущения: тепло, смех, запахи – всё это овеяло меня приятным ветром.

– Креона, детка, – ухмыляясь, бард подошёл к нам, – Уверяю тебя, во взгляде этого громилы желания больше, чем у когорты солдат, вернувшихся с похода.

Я наконец завязал узелок, настолько изящный, насколько мне позволяли толстые пальцы. Креона повернулась, с улыбкой поблагодарив:

– Спасибо, проповедник Малуш, – а потом она добавила уже Виолу, – Видит Морката, а взгляд у него совсем другой, гусляр, не как у тебя.

Бард не ответил, вдруг приметив что-то в телеге под ворохом развороченных мешков, и торопливо туда подбежал.

Зато у меня вырвалось:

– Ты… кхм… – я с трудом подавил нахлынувшие эмоции, – Так какой у меня взгляд?

– Умный.

– Чего-о-о?! – бард развернулся.

Я выдавил улыбку, поняв, что это была довольно-таки смешная шутка. И всё же, разрази тебя… меня… Да чтоб её Бездна поглотила и выплюнула в Небо!

Меня, Десятого Тёмного Жреца, вывела из душевного равновесия какая-то колдунья холода?! Но да, я так и стоял, пытаясь собрать раскуроченную душу обратно во что-то, хоть чуть-чуть похожее на разумного человека.

Креона, взяв из телеги острый нож, примерилась к платью, подняла длинный подол и вдруг стала его отрезать, кромсая и оставляя юбку до середины бедра.

Виол, который наконец вытащил из-под мешков самую настоящую лютню, вытаращился на чародейку, собравшись пожирать глазами её изящные ноги, но оказалось, что Креона заранее надела под платье удобные штаны для верховой езды.