Дуэльный Кодекс. Том 3: Шепчущий Во Снах

– Да, Павел, – проговорил Виктор. Он явно не решался называть меня именем своего племянника, – я хочу доказать тебе, что я не враг больше. Что мы заодно. Хочу помочь. И тогда, может, ты поможешь мне с моей просьбой.

– И как же ты хочешь помочь?

– Разреши, я возьму это, – он показал черный кристалл, – и встретимся завтра утром, во дворе. Я отвечу на все интересующие тебя вопросы. Заодно и продемонстрирую свою задумку.

– Что ж, – кивнул я, – давай. Посмотрим, на эту твою задумку.

– Это самая чистый заброшенный полустанок, который я когда-либо видел, Кать.

– Ну еще бы, – хихикнула она, – не переношу грязь и мусор. А заниматься любовью в таких условия я вообще не смогла бы!

Я рассмеялся, и Катя подхватила мой смех. Он звонко разлился по безлюдной округе.

По чистому синему небу плыли разнообразные белые облачка. Солнце стояло высоко, но и, казалось бы, должно сильно припекать, однако оно было тёплым и нежным, как в мае. Было таким, потому что так хотела Катя.

Забавно, но хотела она и широкий матрац, который расположился в нигде прямо посреди каменной плиты полустанка.

От горизонта до горизонта бежала железная дорога. По траве, что проросла в гравии между рельсов, было ясно, что поезда давно уже тут не ходят. Я знал, что они не ходили здесь никогда. Это лишь нигде.

Тем не менее нигде оставалось живописным. Вокруг нас развернулись протяженные зеленые поля. Ветер волновал высокую, доходящую до пояса траву, создавал зеленые волны в этом океане.

Я не знал, от чего мурашки сильнее: от мягкого, теплого ветра или прикосновений нежной Катиной кожи.

– А почему полустанок? – спросил я.

– Вообще, – она вздохнула, – я создавала это место для себя. Когда-то, когда я была подростком, дом Лазаревых постиг кризис. Вышло так, что папе пришлось нас защищать. И меня он решил спрятать. Я и моя мама притворились простолюдинками, и уехали сюда, на юг империи. Именно на подобном полустанке нас должна была подобрать личная гвардия.

– Ты была на юге? – удивился я, – ты никогда этого не рассказывала.

– Потому что мало что помню. Но полустанок запомнила на всю жизнь. Было мне четырнадцать лет, и это первый раз, когда я смогла поговорить со своей мамой, как с человеком, а не с членом дома. Ведь все члены дома-хранителя – это функции. Функцией моей мамы было рожать новых невест, – вздохнула она, – как раз тогда она была беременна.