Путь Короля. Смерть

— Я не мертвец, а немёртвый. Всё, до скорого! — Он улетел, так и не коснувшись земли. А Астерот лежал на полу, пусть и чуть повернувшись, чтобы не смотреть глазами в пол.

Так, давай думать, чернявый... И не надо вот на меня хрипеть! Я тут, между прочим, из последних сил стараюсь разговаривать! Знаешь, как сильно меня тяготит твой Витер, да и ты сам, Инзало? Вот и живи в неведении.

Эх, ещё и рассказывать надо...

С тихим шелестом в тело Тёмного окончательно вселилась внеземной силы могущественнейшее на свете существо.

Глаза вместилища засветились, а я уже поднимался в его теле. Руки пока плохо слушались, ноги были ватными и грозились подогнуться, уронив тело лицом вниз. Но несмотря на сильный яд, которым накачали бедного Астерота, мне всё-таки удалось занять вертикальное положение.

Отпечаток Витера давил сильно, но недостаточно для того, чтобы сломить меня. Отчасти оставаться собой помогал рисунок Лича, надо, кстати, его запомнить. Конечно, чья-то соскочившая с камня рожа кровь немного смазала, но тем не менее, общий узор был понятен и прост.

Но когда я понял, что это, обрадовался, что не человек, иначе по спине бы пробежала волна холода.

Это была ловушка на меня и моих собратьев, только очень большая. Похоже, техника ещё не отточена до конца, потому немёртвый колдун решил перестраховаться и намалевать побольше, а то я ещё сбегу. Но как они узнали, что я прикреплён к Астероту? Высший, что ли, накосячил? Но нет, не могут такие существа, как он, не контролировать свою силу. Значит, остаётся только один возможный вывод — Осквернённые научились чувствовать якоря.

..

Кайхирий!

Тело дёрнулось, отзываясь на услышанное когда-то прозвище. Хорошо, значит, Астерот ещё не до конца отрубился... Чтоб тебя, Высший, ведь сказал же, ничего и произойти не успеет!

Аккуратно переставляя отказывающиеся слушаться ноги, я максимально осторожно пошёл вдоль смазанного Астеротовским носом треугольника. Чуть поодаль, кажется, верещала Душа Астерота, вопрошая, почему я захватил контроль над его бренным тельцем, но я не слушал.

С каждым шагом ходить было всё удобнее и удобнее, казалось, будто я понемногу вспоминаю что-то давно забытое и одновременно очень важное, но мне не было дела до каких-то слезливых осколков древних воспоминаний. Потом, всё потом, а сейчас мне надо выбраться из этого хаотичного отродья геометрии.

Я почти дошёл, как вдруг нога всё-таки подогнулась. С неприятным «Бум!», а затем мерзким, еле слышным «Чавк!», тело вернулось в горизонтальное положение.