Путь Короля. Смерть

Иногда приходилось посылать их не в центр воронки, а к краям, потому что, как оказалось, заклинание было довольно нестабильным и постоянно грозило сорваться. Если учесть количество Материи, которую Астерот, словно губка, впитывал из окружающего мира и передавал туда вместе с его кровью, а также Материю Смерти, которой тоже натекло немало, взрыв обещал быть немаленьким.

— Ты молодец. — донёсся до погрузившегося с головой в свою работу мага тихий женский голос. Он казался знакомым, но почему? — Ты доверился мне.

.. моему ритуалу. Ты точно заслуживаешь того, что я готова тебе дать.

— Что это? — спросил у женщины маг, но ответа не получил. Она что, просто ушла?

Вдруг воронка громко треснула, а потом оттуда с чавканьем вырвалось несколько длинных щупалец. Сделав шаг назад, Астерот подхватил повисшую в воздухе рапиру и молниеносным движением срубил всех пятерых. Послышался чей-то далёкий визг, плавно переходящий в очень высокую тональность, и Тёмный отправил в чёрную точку сразу три Астральных Удара.

Бьющиеся в агонии отростки щупалец втянулись внутрь, а затем неизвестное существо сдавленно то ли крякнуло, то ли хрюкнуло, и воронка успокоилась. Понемногу она замедлялась, и на её стабилизацию уже не надо было тратить так много Материи.

Позади Астерота отплёвывался и ругался благим матом Микторат, от которого отцепился высасывающий Материю канал. Но Тёмному было не до извинений перед их провожатым: он пытался контролировать воронку, чувствуя, как что-то ещё продирается через пространство к разлому, коим, видимо, она являлась.

Заклинание достигло размера где-то в половину Астерота и на том закончило свой рост. Кровь, текущая из разрезанного запястья, так же резко остановилась.

Вновь послышался гул, пространство задрожало, воронка вспыхнула чёрным пламенем, рассыпая вокруг себя снопы искр, въедающихся в пол, и из небольшой чёрной точки вылетела женская рука. Аккуратные пальчики, отливающие пеплом, схватились за клеть с Душой Шианхута и с размаху швырнули его в лежащее на земле тело.

Маг попытался было пронзить руку незваной гостьи рапирой, но вновь услышал женский голос, полный непререкаемой власти:

— Не смей!

Рапира остановилась в нескольких сантимертах от руки, на которой выступили угольно-чёрные символы, казалось, вырезанные в самой коже. Женщина зашептала что-то неразборчивое, потом воронка, до того момента спокойно висящая над трупом, покачнулась, а затем её края дёрнулись, образуя ударную волну.