Переллум. Герой Погибели.

»

— Хмх… вот как… тогда давай найдём что-нибудь ещё!

— Ну… — почесал я затылок, думая, сколько ещё миль предстоит мне за малы́м прошагать (хотя, посудите сами, та мысль была совершенной глупостью, ведь торговая площадь явно не была столь обширной и уж точно не тянулась на многие мили), — давай.

И Арравел, покрутившись на одном месте, держась за подолы своей распущенной рубашки, пританцовывая на месте, озорно улыбаясь, побежал по бордюрам, мимо редких карет и прилавков со всем, что только может прийти в голову.

Люди озирались, глядя в его, пробегающего мимо них, сторону, иногда — приподнимая уголки губ, иногда — тряся кулаками, чего ни за что не позволили бы себе, знай, кто есть на самом деле этот неутомимый юнец,

И, знаете, думаю… да, думаю, это было приятно. Может смешно, аж до дрожи в коленках. Или то было не то чтобы смешно, а банально… умилительно. Я вот смотрел на него, и перед глазами оно — невинное наивное ещё не успевшее осиротеть детство, когда я, любопытничая, метался из стороны в сторону подле пелёнки своей сестрёнки и, взбираясь на стул, смотрел, как она посапывает или тянет свои маленькие ручки к моим, или когда мы, уже чуть повзрослевшие, без зазрений бегали по улицам и занимались своими маленькими делишками.

Находиться рядом с ним было, в общем и целом, здорово, хотя я и не имел права ни на секунду отвернуть взгляд, боясь, как бы мы ни разминулись в момент моей бессознательной халатности.

Впрочем, в это же время я должен был бежать со всех ног, боясь уже того, как бы он не исчез из моего поля зрения в гуще прилавков и толпы, так что секундами я проклинал своё безропотное согласие остаться с тем наедине, позволив голубкам наслаждаться обществом друг друга.

— О, ещё, ещё! — вдруг метнулся он ко мне, горящий охватившей его мыслью.

— А теперь что? — оставив свой привычный тон грубой иронии, шагал я вслед за ним, порядком подустав. — Я слушаю, — и заложил руки на груди, приподняв брови.

И пускай его общество приближало мою седину, Арравел был мне словно младший брат.

Вечно любопытный и зачастую надоедливый, но любимый младший брат. Я не питал к нему того же глубокого уважения и возвышенного чувства, граничащего с фанатичной преданностью, как и Дукс — что я считал излишним и даже безумным с его, знакомого мне человеком сдержанным, стороны. В тоже время я не мог признаться и в скрытой, совершенно беспочвенной — я в самом деле так считал — неприязни, как и моя ревнивая Эллис.