Переллум. Герой Погибели.

Он всё так же продолжал молча смотреть на неё, и она решила, что имеет дело с законченным упрямцем, и дело может кончиться только одним. Поправив пыльный наряд, она встала на цыпочки, вскинулась кверху, перегнулась через его шлем и... собиралась она только чуть-чуть тот приподнять, как рыцарь коротко её одернул, отступив назад в обоих смыслах.

Девушка, выжидая, подняла стакан, глядя в лицо своему собеседнику. И хотя уши и щёки её были красными, но взгляд оставался кристально чистым и незамутнённым. Внимательным. Вопрос этот, видимо, искренне её волновал.

Леварро помолчал несколько секунд, будто обдумывал её слова, и пока длилось это время, девушка заметила на его указательном пальце правой руки тускло-золотое кольцо, что неприметно красовалось там всю их встречу. Леварро ответил:

— В моей книге минотавры описывались как могучие и несокрушимые воины. Но увиденное меня разочаровало.

«И те обмены ударами его разочаровали?..»

— И хотя мне не стоит терять бдительности, — указал он на своё лицо, и на отвратительный шрам мужчины в углу комнаты, и снова на своё лицо пальцем, — однако я стремлюсь описать сильнейших чудовищ, что только смогут заставить меня сражаться всерьёз, и добиться своей цели.

А на турнир пришёл бросить вызов могущественным воинам на их же территории, научиться и превзойти их там, где они сильнее всего. Моё участие и моя победа — доказательство моего превосходства и оправдание моего пути, — голос, доносившийся из-под металлического шлема, был холоден, но полон безграничной решимости и уверенности. — Только так я смогу окончательно подтвердить своё право на существование.

Больше Леварро после такой длинной для него тирады ничего не сказал, замолчав и замерев на месте всем телом. Мелания похлопала глазами, поглядела на отсутствующий напиток в её руках, положила бокал и пригубила бутылку вина, закинув предварительно в рот несколько ягод. Не оставив в бутылке ничего кроме былых надежд, она глубоко вздохнула и улыбнулась.

— А вы, Ро, мужчина волевой. Но... — положила она свою ладонь на его, прикасаясь к латной рукавице, — зачем вам эти пафосные и драматичные речи о собственном существовании? Вы можете жить простой и беззаботной жизнью.

Вы же человек. Так зачем вам эта шелуха?

— Не знаю, о какой это простой жизни ты говоришь, но она мне не к лицу. Я стремлюсь к геройствам.

— Геройствам... Тогда, может... Хотя нет, забудьте. — покачала девушка головой, — Мы ведём эту войну без чьей-либо помощи уже десятки лет. А у вас здесь...