Личный враг бога

Тем более, если это чужой Плач... Потому мы ждем, когда Плачущий Человек вернется, чтобы забрать свою потерянную часть... - Рассказчик умолк и поднял глаза на Глеба. Целую минуту они разглядывали друг друга, затем толстяк перевел взгляд на Епископа. В комнате установилась тягостная тишина. Боров-Парот явно чего-то ждал. Глеб гулко кашлянул в кулак.

- Занятная история, - пробормотал Епископ. - Но меня больше интересуют гномы. Они появляются здесь?

- Очень редко, господин. - Боров вновь потупился. - Реже, чем Двуживущие.

- Может, их можно найти в пещерах Утеса?

- Может быть, господин. Но мы уже давно не ходим на тот берег Кружной Реки. Никто из нас не желает получить Плач.

- Плач, плач... - пробурчал маг. - Чего только не услышишь. И кто все это придумывает?

- А про талисман в вашей деревне знают что-нибудь? - спросил Глеб. - Про Глаз Й’Орха?

Боров вздрогнул, испуганно оглянулся на дверь, выглянул в окно.

- Не произносите это имя, господин. Демон чует, когда его зовут.

- Значит, ты что-то слышал?

- Я ничего не знаю ни о каком талисмане.

Но имя зверя из легенд у нас не произносят вслух. Тем более перед приходом ночи. Не называйте имя демона. А сейчас, извините, я должен идти. Когда потребуюсь, просто крикните.

Хозяин поднялся, еще раз выглянул в окно и скрылся за завешенной шторой дверью.

- Похоже, ты его окончательно напугал, - задумчиво произнес Епископ. - О странных вещах рассказывают в диких землях.

- Да уж, - бодро отозвался Глеб. - Странней некуда. Завтра пойдем посмотрим, что же это за Утес такой.

А если повезет, то может даже услышим Плач.

Епископ не улыбнулся. Он негромко сказал:

- Знаешь, теперь мне кажется, что тот оборванец тебя не обманул. Глаз Й’Ор... - маг запнулся, кашлянул, чтобы скрыть заминку, - талисман где-то неподалеку.

- Рад слышать.

Потом друзья еще долго сидели возле открытого огня очага. Пили пиво, доедали то, что еще не доели, негромко разговаривали. Когда окончательно стемнело, появился Боров-Парот. Он поставил перед гостями зажженную толстую свечу, затем вышел на улицу, захлопал ставнями.

Вернувшись, запер за собой дверь. Через шлюз кухни проследовал в свою половину дома, принес стопку белья, долго возился в комнатах-каморках, застилая постели. Так долго, что его старания можно было принять за намек - пора, мол, гостям укладываться. Но Епископ и Глеб не обращали внимания на хозяина маленькой гостиницы и все беседовали, беседовали - уже и стол опустел, и угли в очаге стали меркнуть...

Стояла глубокая ночь.