Хозяин восьми морей: Перерождение Артефактора

Та маленькая коробка именуется «Носитель голоса» — в неё можно сохранять звуки. Ну а большая коробка воспроизводит эти звуки. Очень дорогое удовольствие. В поместье Лагранджа есть два Певчих. И штук десять «Носителей голоса» с песнями известных музыкантов.

Более доступен для широкой публики другой «голосовой артефакт», называемый просто и без затей «Транслятором». Он передаёт голос на расстояние в реальном времени. Через один тип трансляторов вещают новости, а иногда и дают концерты. Через другой тип люди связываются друг с другом, находясь в пределах одного моря.

Вещь удобная и недорогая, в отличие от Певчего.

Но! Энергетический сменный блок к Транслятору стоит больших денег. Так что круглые сутки Транслятором не попользуешься.

Взглянув на отца, я усмехнулся.

— Ты узко мыслишь. Когда я говорю «уменьшить», я имею в виду не сделать в два-три раза меньше, а добиться действительно компактных размеров. Однако носить с собой в кармане выступление какой-нибудь певички — развлечение для избранных. Но и такое можно сделать, в теории.

Я же хочу создать нечто иное, а именно запись-воспроизведение голоса. Незаметно фиксировать переговоры, а? Ну или просто записывать список дел. И чтобы памяти у этого артефакта было много. Чтобы можно было записать много разных блоков. А не один.

Чем больше я говорил, тем сильнее на меня таращился мой приёмный отец. Я замолчал, а он так и стоял, раскрыв рот с приставленной к нему бамбуковой трубочкой для лимонада.

— Ты ведь в курсе, что на нас могут смотреть другие гости? — с улыбкой спросил я.

— А? Хм... Нда... — подобрался Лаграндж, а затем изрёк: — Ох уж это твоё обучение во сне.

— А оно тут при чём? — опешил я.

— А как ещё объяснить твою гениальность и предприимчивость? Я могу только так: ты наслушался обрывков фраз, пока спал в музее, интерпретировал их по-своему и вуаля! Эх, узнать бы, как это обучение работает... Можно было бы Григория чему-нибудь новому научить. Он бы точно прилежно занимался.

Ну да, старик дворецкий в доме Лагранджа даже под угрозой смерти не пропустит свой ночной сон.

— Кстати, пап, сюда дель Ромберги идут, — сказал я, глядя на погрузившегося в размышления Лагранджа.

Тот встрепенулся и выпрямился, машинально проведя рукой по волосам.

— Пылинка на плече, — соврал я.

Он тут же начал отряхивать свой фрак.

— Левый ус топорщится.

Лаграндж мгновенно коснулся своей гладковыбритой щеки, замер и нахмурился.

— Соберись, — усмехнулся я. — Рядом с этой женщиной ты теряешь голову.