Рассекая Шпиль. Книга первая.

Но раненный Лост уже не мог терпеть весь этот неудачный спектакль:

– Да спроси ты уже что-то такое, что знаем только я и ты! Так во всех книгах и пьесах делают, олух!

Лучник до побелевших костяшек сжал кулаки, а его уши, с щеками на пару, стали краснеть как нагревающийся металл. Писклявым голосом он спросил:

– КАК Я НАЗЫВАЮ СВОЙ ЛУК, КОГДА ЧИТАЮ ЕМУ СТИХИ?

– ЛЮСИ! – ни секунды не сомневался окровавленный.

И без лишних слов эта «Люси» направилась в сторону того Лоста, что был свеж и невредим. Пальцы уверенно прошлись по древку стрелы, напитывая её маной и вдобавок покрывая рунами.

– Испепели врага моего.

Вспыхнуло пламя на острие снаряда, чтобы в следующий момент сорваться вспышкой, направляясь к лгуну, посмевшему выдавать себя кладоискателем.

Стоило разрушительной огненной полоске с необъяснимой скоростью оказаться прямо перед липовым Лостом, как последний раздраженно скривился.

– Как жаль. – грубым, высоким голосом сказал он.

Прозвучало глухое громыхание, словно стрела встретила на своём пути какую-то преграду, а ненастоящий Лост утонул в облаке пепла и сажи.

– Он умер? – не мог не поразится уже в который раз Дэш, видя мощь атаки лучника.

Хотевшую ответить Элайзу опередил Лост.

– Точно нет, он слишком крепкий.

От этих слов напряглись все.

Хайд собирался вновь выстрелить в облако, дабы проверить, где именно находится Фавн, как оттуда, навстречу группе, стали вылетать…

– Драконы!

***

– Почему ты уходишь? – шмыгнул носом куст на ножках. – Я что-то не так сделал? Ты обиделась?

– Нет-нет.

– села на корточки перед ним девушка, дабы их глаза находились на одном уровне. – Дело не в тебе, дорогой.

– Тогда почему ты меня бросаешь?

– Я не бросаю тебя… я просто…

– Нет! Бросаешь! – криком перебил её куст, а точнее тот, кто в нем находился. – Ты ведь единственная, кому я нужен! Ты единственная, кто надо мной не смеётся!

Маленькое создание, скрывающее своё немощное тело под слоями листвы, было единственным в своём роде. Не таким, как все.

Оно было не похоже на животное, от чего его не принимали лесные звери. Не похоже на человека, от чего люди издевались над ним, иногда превращая свои оскорбительные шутки в попытки убийства. Но только здесь, только в этом лесу, только с этой девушкой он чувствовал упокой. Он чувствовал себя не ущербным.

И она теперь уходила.

– Я же делал все, что ты скажешь! Все, что ты захочешь! Любые барьеры, любые фокусы и пугалки, я делал всё!

– И я уважаю и ценю это.