Йарда

В цветастом халате, полноватая, с собранными на затылке в пучок, седыми волосами, и круглыми, маленьким очками в проволочной оправе, она создавала образ добродушной и неспешной женщины. Отложив газету, она неуклюже сползла с койки и засеменила к Софи, - ты чего это? Болит где?

Вторая, поджарая и величественная, с прямой спиной и строгим взглядом темных, блестящих глаз, за суетливыми движениями своей недавней собеседницы следила с явным неодобрением.

- Что ты ее спрашиваешь? Доктора зови. – проворчала она.

И Софи была с ней полностью согласна.

Бессмысленная суета вокруг никак не помогала. Боль в груди затихала медленно.

- Давай, девонька, - женщина помогла ей распрямиться и лечь. И уже только после этого, отправилась на поиски доктора.

Палату в городской лечебнице Софи узнала сразу. Ей уже как-то приходилось лежать в такой, еще на первом курсе, когда она переоценила свои силы и едва не погибла от воздействия созданного ею же амулета. Простенького и на первый взгляд неопасного, но довольно коварного.

Он должен был подсказывать ей дорого, а на деле же едва не лишил жизни.

Тогда декан факультета артефакторики впервые предложил ей перевестись к нему. И впервые же Софи серьезно поссорилась с матерью, которая была категорически против того, чтобы ее дочь бросала факультет целительства и лекарского дела, и училась там, где ей действительно хочется. Они не разговаривали больше недели - неслыханное для Софи дело.

В конце концов Софи уступила матери - она привыкла ей уступать.

После долго об этом жалела, но пойти против желаний единственного оставшегося у нее родного человека не могла…

В воздухе витал едва уловимый запах стерильности, какой бывает только в лечебных помещениях.

От казенной пижамы и постельного белья видавшего виды, посеревшего от множества стирок, но целого и чистого, пахло мылом и концентрированным обеззараживающим раствором, в котором вымачивали постельное белье и одежду лекарей перед стиркой.

Едкая вещица. Софи, вынужденной учиться на факультете целителей, тоже приходилось иметь с растором дело.

Палата была рассчитана на четверых, но одна койка, в противоположном от Софи углу была не застелена. Тумбочка рядом стояла пустой.

- Пришла в себя? – спросила строгая женщина. Она продолжала сидеть на койке, и смотрела на Софи с беспокойством. Приставленные к железному изножью, рядом с женщиной стояли два костыля. А левая ее нога, едва выглядывавшая из-под длинной, плотной сорочки, оказалась забрана в гипс.

- Да, теперь мне лучше.