Пропавший Бог

Точнее, думал, что его.

Спохватившись, я побежал в комнату жены.

Она уже приготовилась ко сну. Как обычно, всегда нежная и такая красивая.

Сжимая руки в кулаки, я стиснул зубы и жалобно всхлипнул.

– Прости меня, – шепнул сквозь слёзы и присел на кровати.

Пенелопа вряд ли слышала или видела меня. Вряд ли даже могла почувствовать, но я видел её глаза – те, которые так давно полюбил. От которых ждал детей даже больше, чем встречи с родным Отцом, а Судьба решила так поиздеваться надо мной. Какая же она всё-таки тварь.

– Обещаю, как только мы найдем Отца, я найду тебя в Параделе и извинюсь, поклянусь снова в верности, пообещаю, что более никогда не найду себе никого, ведь ты была единственным ангелом, кто терпел мой отвратительный характер, – прошептал я, рвано вздыхая и оставаясь на кровати.

На душе скреблись кошки, а совесть не давала воздуха душе.

Зачем не отрёкся хотя бы на секунду от веры и не поставил под сомнения слова братьев, которые так сладко заливали мне о приказе Отца? Так сладко и так отвратительно, что хотелось прям сейчас найти их и убить.

Я просидел над Пенелопой всю ночь, до самого рассвета, который тонкими лучами скользнул по её нежному лицу, пробуждая ото сна и заставляя смешно зажмуриться.

Сейчас хотя бы не жалел об одном: что в такие моменты дарил ей самую нежную ласку. Мягкий поцелуй в лоб, бархатный шёпот на ушко. А она и улыбалась, смеялась, говорила, что пора вставать, а мне хотелось ещё.

Встав, я призраком смотрел на себя из прошлого.

Счастливого и не запутавшегося в том, где правда, а где ложь. Где та самая грань, когда следует отречься от истины, а когда слепо доверять? Лишь сейчас пришло осознание: запутался ещё больше, а желание продолжать путь становилось всё меньше.

Выйдя на улицу, я принялся дожидаться девочек. Если в тот день не смог присутствовать, то хоть сейчас есть возможность искупить вину и посмотреть за тем, как они весело будут резвиться в воздухе. Пусть и неумело, и даже дурашливо, но я смогу увидеть, что будут чувствовать девочки в их самую первую тренировку, когда Варахиил, как обычно, строя из себя жёсткого командира, построит детей и станет давать им первые наставления.

А вот и они. Бегут, не видя под собой камней и мешающихся веток.

– Аккуратней только! – крикнула им напоследок Пенелопа, но сёстры уже ничего не слышали: резво направились в сторону школы.

Забавно, но я даже не замечал, что в детстве они больше любили бегать, чем летать.