Черная звезда

И почему-то нет ни кошек, ни собак. Или я их не замечаю. Разбежались, попрятались. Не мне одной тут жутко.

Внезапно в одном доме нахожу мертвого ребенка лет четырех-пяти, его труповозы с собой почему-то не забрали. Не хочу об этом думать. Похоже, его не взяли потому, что он был на момент заезда орденских болен, но еще жив. И оставили с открытой дверью замерзать. С оглушительным грохотом закрываю в этот дом тяжелую кривую дверь. И долго трясусь у забора. Мне нехорошо. Мне мерзко, гадко, я чувствую, что, если бы выбралась из берлоги пораньше, может быть, могла бы.

.. могла бы сделать здесь хоть что-нибудь. Но занималась собой. А теперь тут... вот так.

Эльсе хотела бы повернуть обратно. Забиться на печь и там зазимовать.

В оставшиеся три дома решаю не заходить. Не нужны мне лишние огорчения. Некоторые подробности лучше вообще не знать. Дойду до обитаемого дома, и сразу обратно. Усадьба на холме — единственное место, где живут заметно богаче хозяйства Эльсе. Строение большое, беленое, хоздвор отдельно, со своей печью, скотину в жилое помещение тут в холода не приводят.

Кажется, есть еще летняя кухня. Есть, по-моему, даже цветник. По другую сторону холма от этой усадьбы спускаются деревенские огороды, еще дальше — пашни. Есть общинный сад. Яблони. вишни, сливы. Впрочем, размечталась. Не сезон. Радует, что в деревне выжила не я одна. Не радует, что это дочь колдуньи тетка Марта и ее борзые и хамоватые сыновья. Но хоть кто-то. Зайду, поздороваюсь, спрошу, не нужна ли помощь. Все-таки я хороший целитель, силы почти восстановила, а мертвый ребенок меня очень сильно напугал и одернул мое почти устоявшееся спокойствие.

* * *

Глава 4

* * *

Когда подхожу к ограде верхней усадьбы, на селение уже спускаются сумерки. В предзимье они подкрадываются незаметно, выглядят невесомо, длятся долго. В усадьбе уже смело светится теплым светом окошко. Тут делают так же, как я: все окна за ставнями, одно слюдяное свободно. Ставни при нем есть, но их не закрывают в спокойную погоду, чтобы не пропустить рассвет.

Прямая, наезженная телегами дорога подводит меня к запертым воротам, но ограда невысока и некрепка. Я понимаю, почему. По всему периметру усадьбу опоясывает охранный наговор. Не заклинание, слава Искре. Колдовство деревенское, слабое, работал самоучка. Опорные точки на связанных в пучки маленьких перышках. Отпугнет разве что несмысленных тварей — вроде стада одичавших свиней от огорода или лис от курятника. От человека бесполезно. Раздумываю насчет болезни.