Черная звезда

Там от ее житейской неповоротливости и нерешительности не видно было и следа. Она не волкодлак, конечно, но из-за своей огромности и медведистости очень на него похожа. Эльсе помнит, как два Чухиных брата, приходившие с егерем из Бродец, в том году гоняли медведя. Медведь с ними даже драться не стал, отскочил, обделался и утек в малинник. Молодой еще, говорили охотники. Молодой, не молодой, а попробуйте сами так медведя прогнать.

— Ну, думай пока. Думай хорошенько. Может, передумаешь. Я завтра вернусь. Может, и Петер завтра приедет, — обещает на пороге Марта и оставляет меня одну.

Что тут думать. Вместо раздумий я затеваю в доме перебор всего и поиск тайных мест. Простукиваю стены, пол и потолок, таскаю с места на место, спускаюсь в погреб, рою хлам в сенях. Пользуюсь обычным зрением и чародейским. Но колдовства тут никакого. Нигде по дому даже ни одной руны. Даже под огромным слоем сажи. Эльсе не следила за отцом, где он прячет деньги. Не отсылал ли заработанное тайком любимчику — младшему сыну в город, не знает.

Ее в такие дела не посвящали — зачем ей?Поэтому закрыть глаза и включить в себе Эльсе на полную мощность тоже не помогает. Приходится мобилизировать собственные навыки детектива и взломщика.

На третьем круге поисков, часа через три с половиной, в уродливом расписном шкафу, гордости семьи, находится выдолбленная полка. Сама она снимается, туго двигаясь по пазам, отверстием повернута к стене. В щель засунуты бумаги с печатями и три большущих золотых монеты, каждая грамм по пятьдесят, блестящие и с коронами, и золотая цепочка с подвеской-вензелем.

Приданое Эльсе, которое за ней не хотели никому давать. Берегли еще на свадьбу сыновьям, разделить планировали. А тут золота будет не на две коровы. Тут на двадцать и еще на домик с огородиком. И вообще всем бы хватило на безбедную жизнь. Читать и считать мы не умеем, но цену золота знаем, и она велика. Настолько велика, что золотых монет на окрестных землях почти не ходит, а уж таких больших — и подавно. Так что разменять их иначе, чем сразу на двадцать коров, перспектив никаких. Н-да...

Смотрю на бумаги как гусь глядит на зарево. Верчу их так и эдак. Ни одной знакомой закорючки. Прочитать не могу, Эльсе не понимает буквы, хоть рыдай, хоть головой о стену бейся. Вот за что мне это горе...

Теперь нужно искать, кто бы прочитал. И чтобы это еще был тот, кому я доверяю. А я пока, простите-извините, не доверяю тут никому. Разве только Чухе.