Черная звезда

Или не зря? Сидеть на месте я точно не могу, мне надо идти куда-то, искать своих, выполнять задание.

В общем, проснулась и завтракала дармовым походным хлебом с кружкой собственного волшебного чая я в полном раздрае, а тут еще приперлись мои друзья-односельчане. Которые вчера дрались, а после хорошенько приложились к фляге, припрятанной в телеге запасливых кузнецов. Рожи у обоих опухшие, с фингалами, у Элберта ободрана щека и запеклась губа, у Петера на лбу шишка. Бошки похмельные, лохматые, одежда грязная. Загляденье, а не женихи.

Любуйся, Эльсе. И мне пришлось приводить все это в порядок, поскольку косвенная причина — я. Я налила им таз умыться, обмазала целебной жижей, занятой у Панкрата, подсказала, как пятерней зачесать волосы, чтобы во все стороны не торчали. Зашить рукав и пришить карман отказалась. Не я отрывала, проявите самостоятельность, молодые люди.

— Так что делать с лошадью, — говорит, наконец, Петер, — она тебе нужна?

А кузнец прибавляет:

— Того-этого...

— Не знаю, — отвечаю им обоим.

— Мне бы денег каких, а не имущества. Я через болота на лошади не проеду.

— Так продадим! — оживляется Петер.

Кузнец радостно кивает и смотрит на меня влюбленными глазами, но стоит у Петера за плечом, словно тот назначен старшим.

— Я не умею торговаться и не знаю цен, — признаюсь я.

— Ну так! — смело заявляет кузнец и обводит рукой лагерь, словно это рынок, а не табор.

А Петер добавляет:

— А мы на что? Сейчас решим, будь спокойна!

Панкрата сейчас нет, он на своем непременном обходе.

Я не с ним, значит, на хозяйстве.

К обеду красавчики являются и приносят мне две пригоршни монет. Мелких, как я понимаю. Кривых и потертых, но много. О, радость. Эльсе знает значки или цифры, которыми монеты помечены. Сосчитать она их не смогла бы, но это могу я, главное — понимать их соотношение, потому что их шесть видов и все разного достоинства.

— Двадцать четыре полусеребра! — заявляет Петер. — Я просил двадцать пять, но сволочи сильно торговались. Да и так неплохо получилось, мы же не в городе!

Но на деле оказывается, что то ли его обманули, то ли он обсчитался, то ли четвертушка пропала другим загадочным образом, например, в кармане самого Петера и ушла на обмывку копыт с покупателем, потому что братия снова слегка навеселе.

В моих руках оказывается двадцать три полусеребра и три медных четвертушки, но я не в претензии, ничего не говорю моим героям, кроме: «Спасибо ты очень выручил меня Петер. — И, поглядев на Элберта, добавляю: — И ты, Элберт.