Черная звезда

Вы настоящие друзья. Ступайте».

Пора отчаливать из лагеря, о планах рассказывать не хочу, а они ведь спросят. Что мне сказать, если у меня нет планов? Пойду, куда пойдется.

Петер пожимает плечами и пятится, пряча глаза, словно точно спер четвертной из денег за лошадь, и ему это мешает нормально попрощаться. Элберт сначала стоит и смотрит на меня, потом все же поворачивается. Несколько раз оглядывается, пока уходит.

Прикольные ребята. Эльсе уверена, что если окликнуть их сейчас и позвать за собой, в помощь или просто для компании, они пойдут.

Оба. Но Эльсе имеет право звать на приключения посторонних, а я — нет. Поиск Бетана и Никласа, погасший маяк Звезды — мои и только мои дела. В них даже сама Эльсе не должна участвовать.

Собираю вещи, по разным поводам вынутые из мешка и загадочно расползшиеся по всей палатке и под навесом за каких-то пару дней. Не понимаю даже, все ли собрала. Плотно пакую и увязываю мешок, перематываю ноги, смазываю обувь, прицепляю поводок к Чухе. Погода хорошая, небо голубое, высокое, хоть и стылое, вода в болотце между лугом и берегом не замерзает.

По приметам, которые знает Эльсе, впереди еще буквально пара дней теплой осени, а потом все-таки морозы.

Палатка Панкрата в самом центре лагеря, но издали вижу: лекарь спускается по обрыву. Идет из Бродцев. Что случилось? Там заболели? Или туда приехал возок? Просто гонец из ордена с какими-нибудь приказами, такой же быстрый и знающий дороги, как Петер?..

Ждать его или сваливать? Предчувствия у меня нехорошие. Эти отрезанные пальцы при видимом отсутствии чародейства не дают мне покоя.

А вдруг он мог колдовать, но смирился, что не должен? Вдруг он соглядатай ордена и только что сообщил обо мне? Мало ли, чем куплена лояльность ордена к такому, как он, и Панкрат теперь стукач. Рассказал все, что видел. Из-за того, что я слишком хорошо помогла людям. Не имею права рисковать. Не стану его дожидаться.

И я принимаю решение. Тяну за собой разоспавшуюся Чуху, задергиваю полог. Когда Панкрат спустится ниже, он не заметит убегающую меня в круговерти сумасшедшего табора, часть из которого собирает манатки и трогается в путь.

Дальний южный край огромного лагеря выходит к кустам и камышам, пройду сквозь лагерь, не стану подниматься наверх у всех на виду, просто сделаю круг. Рогозом, ивняком, болотцем — в лес. Пусть ищут.

По пути полузнакомым, которых лечила, оговариваюсь, будто иду через брод в пещерки. На самом деле приняла другое решение. Шах и мат, господа магистры и иже с ними.