Кровь эльфов

Магия, будь она неладна, забрала слишком много сил. Голова болела так, что перед глазами шли круги. По-хорошему, стоило отложить домашние хлопоты, зашторить все окна, заварить крепкий ромашковый чай и ложиться в кровать – сегодня все равно ничего толком сделать уже не удастся.

Но природное упрямство часто проявлялось в моем характере совершенно неуместно, оставляя меня в куда более важных ситуациях. Вот и сейчас вместо того, чтобы услышать голос разума и пойти отдыхать, я, от боли сжав челюсти, принялась суетиться на кухне.

В ступку полетели: одна часть бобов манаго – снимают спазм, расширяют сосуды, две части лепестков юкки – в маленький дозах хороший стимулятор, в больших вызывают галлюцинации и бред, ложка мандрагорового порошка – лучшее обезболивающее, которое я знаю, но вызывает стойкое привыкание при злоупотреблении.

Декокт, который получался в итоге, сильно горчил и кислил одновременно, зато прекрасно стимулировал умственные способности, придавал сил и спасал от головной боли.

За все надо платить, и за эту бодрость предстояло отдать дорогую монету – к вечеру голова разболится с удвоенной силой. Главное – не упустить момент и лечь в кровать раньше, чем случится приступ.

Неприятный привкус еще оставался во рту, когда травы начали действовать. Боль ушла, как рукой сняло. С новыми силами я засуетилась по дому – предстояло обнести яблоню, укутать несколько капризных кипарисов, которым могли не понравиться осенние холода, и придумать, как прикрыть разбитое стекло в теплице.

В голове поселилась небывалая ясность, которая расшевелила неспокойные мысли.

Я действительно не особо беспокоилась на счет полуэльфки. Ничего плохого я не сделала, к тому же ей есть чем заняться, помимо глупой и бессмысленной мести. Я допускала, что среди представительниц старшего народа, так же, как и среди простых смертных, бывали плохо воспитанные барышни, которые с удовольствием оттаскают за волосы служанку за любую провинность или устроят истерику папеньке с маменькой, если те в чем-то отказали ненаглядной кровиночке.

Но Йена, с моей точки зрения, к ним не относилась. Ее угрозы проистекали не от скверного характера, а из-за безысходности положения, в котором она оказалась.

Я нахмурилась. В ее истории много подводных камней. Здравый смысл и весь мой жизненный опыт запрещал переходить эту реку вброд, советовал держаться подальше.