Я должен спасти мир силой любви, но я непопулярен у девушек

Лишь реакция спасла его, когда сама реальность треснула в том месте, где я хотел, и в том направлении, в котором пронёсся до этого клинок.

— «Нет смысла волноваться о точности, если я сам выбираю, где моим разрезам появляться!»

Я начал махать катаной в своих руках туда-сюда как бешеный, пока в то же время глаза Пятерки впервые за этот бой наполнились испугом, что словно сбежал от меня прямо к нему! Да, трещины расширялись не за мгновение, а потому их фантомные выпады можно было парировать или их избежать.

Только вот совсем не до смеха бедолаге с топорами стало, когда я рванул прямо на него, объединяя угрозу настоящей стали с грозой треснутой реальности. То были грубые, размашистые и неточные удары, но тут всё это не имело значения, ведь я успел разойтись настолько, что пытавшееся в отчаянных попытках сохранить свою целостность окружающее пространство, соединяясь вновь и вновь уже было неспособно делать это адекватно, будучи под таким напором.

Нас начало бросать с места на место.

Сохранить равновесие было нереально, как и нанести прямой удар. Да только вот мне этого было и не нужно. Ведь пока я видел свою цель и продолжал терзать сущность этого мира, замкнутую внутри барьера, Пятерка был вынужден блокировать удары, уже почти утратив всякое различие меж верхом и низом. Меж право и лево. Ему только и оставалось, что отчаянно бить вокруг, растрачивая силы и энергию, а потому доходившее до меня пламя мгновенно поглощалось уносящими его прочь сдвигами реальности. Наш бой стал подобен танцу в потрескавшемся зеркале, что однако, кроме этого, еще и постоянно пыталось собрать себя из собственных осколков, так и бурливших по поверхности. Меня ломанный поток света никак не пугал и не дурманил, ибо даже когда стало уж совсем невмоготу различать оппонента внутри этого сломанного и постоянно меняющегося стеклянного лабиринта, мой взор погрузился внутрь его самого.

Я мог видеть ту самую, что подарила ему его первый топор и стала первым Зеркалом.

Я мог видеть их путь вместе, что был наполнен как радостью, так и ссорами и вздором. Это был тяжелый путь, но из-за того, каким длинным он оказался, окончательно расстаться они так и не могли. Реальность вокруг рушилась и становилась всё более разрозненной, пока реальность внутри собиралась по кусочкам, формируя отчетливое изображение. Изображение, подобное скрытой за стеклом фотографии, поставленной дома на полку.