Я должен спасти мир силой любви, но я непопулярен у девушек

Мирно обустроившись все начали видеть в нём скорее угрозу, в то время как вечно вынуждены были склоняться, славя его прежние заслуги.

— «Ладно, сейчас я им всем как выскажу!» — уже устав погружаться всё глубже внутрь тех козней, что творил этот клан, дабы изо всех сил не подпустить его к тому единственному и сокровенному, что у них на самом деле осталось.

Я был на взводе, но меня это даже радовало, заряжало энергией, дай я волю, которой и ни один из местных недавно нанятых вышибал вокруг не сможет меня сдержать.

Я чувствовал тот огонь, то дикое пламя ярости и недовольства, что мне так было сейчас нужно. Передо мной словно появился новый клинок с раскалённой рукоятью. Но я не боялся ни обжечься, ни обжечь других. Сомневался я лишь по поводу Сасаки, что так ничего и не предпринял, явно ощущая мои намерения. Он лишь продолжал удерживать своё тело в этой уже до боли остервеневшей мне жалобной позе. Пламя окутывало меня, так и грозясь пожрать внутри собственной геенны. Однако я был...

— !.. — на моем лице застыло его последнее предвкушенное выражение.

Ибо всё мое тело онемело от того жара, что пронзил каждый его миллиметр, стоило мне только коснуться пылающего клинка. Это был уже не пылающий ад, а недра вулкана. Я так и плавился, с ужасом хватая руками ту жижу из плоти, стекающую с меня. То был лишь миг невероятной боли, но он четко дал понять, что же было не так с Сасаки в этот момент.

— «Его сердце в этот момент совсем не застыло, навечно отказавшись кого-то любить. Оно так воспылало, что он лишь чудом смог его сдержать!» — осознал всё я.

Тот бой с небезызвестным Мусаши теперь мне более не казался простым актом самоубийства потерявшегося в этой жизни человека. Нет, теперь в моих глазах я видел отражение того пламени, которым был заражен Сасаки, впервые сражавшийся в тот день в полную силу. Отдавший тогда всего себя посмевшему прийти на бой с ним без своего клинка самураю со стилем двух клинков.

— «И как только подобный жар не смог растопить то жалкое весло, что тогда держал его соперник в своих дрожащих руках?» — не мог более сдержать я восхищения, наблюдая как лезвие клинка в моих руках всё вытягивается, становясь подобным пятиметровой стальной змее.

Клинок в моих руках будто был выкован из лавы, всё стекавшей с него и неугомонно перетекавшей волнами в его движениях. Я вернулся в реальный мир (ну или хотя бы вновь оказался внутри барьера) и нависший надо мной арсенал фанатских побрякушек более не казался угрозой.