Я должен спасти мир силой любви, но я непопулярен у девушек

Подобная прыть заставила Нуля отступить, но вместо волнения на его лице появилась лишь довольная ухмылка. Очевидно, что он видел пред собой сейчас лишь загнанную в угол свинью, которую всё равно ждёт убой. Однако перемещаться внутри фрагментированной реальности оказалось для него сложнее, нежели он ожидал. Ибо мало того, что надо было изредка да уклоняться от всё никак не заканчивающегося града ударов, так как один или два да оказывались выпущены в его направлении, так еще и предугадать где ты окажешься, когда перейдешь границу меж осколками пространства становилось всё сложнее.

Подобно кускам разбитого стекла эти небольшие островки реальности начали крутиться в безумном и непредсказуемом танце, формируя всё больше острых углов, стремящихся задеть тебя.

Я сильно устал, потратив последний всплеск энергии на создание этого вихря проносящихся сквозь сломанную паутину реальности надрезов, но, благо, этого хватило для того, чтобы задержать Ноль. Однако по его вцепившимся в меня глазам, что изредка удавалось захватить собственным взглядом на отражении одного из осколков дрейфующей реальности, он отлично понимал, что на деле я вовсе не взял перерыв, дабы отдышаться.

Теперь я успел достаточно сконцентрироваться и готов был перехватить любую его попытку сблизить со мной дистанцию, что была необходима его коротким серпам.

— Ха, так ты думаешь, что в этом вихре — ты в безопасности?! — это его высказывание заставило меня поднапрячься, однако я всяко сейчас не имел возможности ответить на дальнюю атаку, а потому мог лишь молиться, что это был блеф.

Но всю отчаянность своего положения я осознал сразу, стоило моему оппоненту показать, что его серпы всё это время были привязаны к его рукам длинными цепями. Отправив двух своих друзей в белой окантовке с черными лезвиями в межпространственный полет, он успел оставить внутри каждой крупицы разобранной моим клинком реальности по кристальной белой нити судьбы. В тот миг всё что я мог, так это узреть, что теперь в каждом из осколков стекла реальности, где было запечатлено моё, окутанное в изорванное и потрепанное кимоно, жалкое дрожащее тельце, была протянута такая нить от края до края.

И каждая изменяла изображение таким образом, что составляла картину, в которой единственным исходом для меня была!..

— Стальная клетка бледной смерти! — прокричал подтверждая мою теорию, юноша в темном одеянии с десятком заклёпок на куртке и штанах и белых фуражке с огромным козырьком и плаще.