Я должен спасти мир силой любви, но я непопулярен у девушек

Ограничив лезвие своего клинка небольшим разломом до привычного размера, я рванул вперёд, более не опасаясь ранить то дарованное ему тепло, что Бесконечность сохранил в покрытых смолой руках. Вместо этого во мне бурлило желание продраться сквозь всё это «чужое», чем он прикрывал всё своё «собственное». Лишь так у меня бы появилась возможность найти то самое, что позволит осудить уже его.

— «Даже не смей видеть в себе лишь бесстрастного судью! Под этим куполом суждено раскрыться душам обоих участников сея испытания, а потому я прорублю свой путь к твоей!» — своим танцем посреди бушующей, вечно растущей темной стали, я ухватился за него, не давая и возможности вырваться из этих, раскрывающих истину, оков.

Всё больше и больше перегородок возникало на пути у Бесконечности, что лишали его столь дорогой мобильности в побеге от скачущих из одной точки пространства в другую пасти стальной змеи и ночного червя, что стремились настичь его. Обрубок моего клинка в руках и его пронзающий кончик внутри подкорки пространства носились за ним по всей этой импровизированной арене.

И как бы он не пытался противиться, лишь терял всё больше орудий своего Третьего Круга, постепенно лишаясь даже теоретической возможности нанести ответный, завершающий удар.

— Что ж, если твой клинок может достигать такой длины... — внезапно лишние руки, растущие из спины Бесконечности, пропали, сменившись пылающим ярче солнца клинком, что, однако, был подобен чуть ли не вилке с двумя непримиримыми чересчур длинными зубьями.

— То он ни за что не сможет противостоять Истинной Сути Четвёртого Круга!

И хоть до этого я посмел себе назвать Четвёртый Круг в руках Бесконечности подобным вилке, однако же, от такой изящной, исполненной с использованием столь проработанных узоров, вилки я бы не отказался. Особенно учитывая то, что ей с легкостью удалось совершить задуманное, одним легким касанием переломив мою бесконечную змею Силы Эго. Но как же он сильно ошибался, посчитав, что отсечённая часть длины моего клинка окажется от того бесполезной:

— Ты фатально заблуждаешься, если надеешься, что этот меч можно вот так разделить! — создав пару разломов в точке, по которой ударила испещренная чуть ли не картинами невозможной древности и мифологии вилка, гордо процедил я, не сбавляя оборотов.

Вслед за этим, застывшее прежде на пару секунд лезвие вновь понеслось расти и наполнять собой пространство, подобно самопротягиваемой железнодорожной рельсе.