Темные Знамения

Альдред хмыкнул украдкой. Рядом стоявший миротворец глянул на него неодобрительно и покачал головой, но дальше дело не зашло.

Какая чушь! Габен представлял инквизиторов чуть ли не святыми во плоти. Отнюдь. По-настоящему идейных людей здесь кот наплакал. Вовсе не фанатики составляют костяк Инквизиции. Пришедшие из религиозных соображений праведники – случай единичный.

Для особых подразделений из приютов обычно везут сирот. Растят и учат с младых ногтей, чтобы на выходе получить машину для убийства. Благо, Церковь не скупится.

Многие рекруты и есть всем грешникам грешники, решившие очиститься, прежде чем пасть перед Светом и Тьмой. Именно из-за индульгенций и обещанной неги в посмертии. Но кто скажет наверняка, что их ждёт на том берегу?

Другие осуществляли свои людоедские наклонности в рамках церковного закона. Инквизиторы обладают неоспоримым правом на насилие и убийство. Особенно сейчас, когда магов развелось пруд пруди, а оголодавшие чудища выходят к деревням из безлюдных краёв.

Некоторых просто сослали родные, чтоб глаза не мозолили.

Преступники выбирают службу вместо смертной казни, просто откладывая неизбежное: они не думают о том, что повешение или декапитация в сравнении с уделом инквизитора – это милосердие. Просто растягивают свою агонию зазря.

Немало в корпусе и глупцов, пришедших из корысти. Они надеются дожить до увольнения и ухватить с собой обещанное жалование. Инквизиторам действительно платят щедро, только не всякий увидит эти деньги в глаза.

Разменять целость рук и ног на состояние, Альдред считал, сомнительно. Никакое золото не покроет подобных лишений. Это обман – и не в последнюю очередь самообман.

А в целом, в Инквизицию набирают любое отребье. Грубо говоря, с улицы. Всё потому, что они дохнут, как мухи. Имевшая место бойня служит подтверждением тому.

Сам Альдред принадлежал к особой категории. Жизнь загнала его в тупик, хотя ничего никому и никогда дурного он не сделал.

На распутье у него не осталось тех, ради кого бы он жил или ради кого бы умер. Никому в сущности Альдред, уже здоровый лоб, не был нужен. Возвращаться тоже некуда.

Он был никто, и звали его никак.

Хотя всегда есть, куда опускаться, пополнять ряды сирых и убогих не собирался. Продавать себя и будущие поколения мелкопоместным дворяшкам тем более не хотел.

Зато на горизонте сестра Кайя появилась.