Темные Знамения

Вербовка стала для него единственной достойной перспективой. Компенсацией за первые собачьи годы жизни.

Тогда ему было плевать, выживет он или погибнет на службе.

Деньги его мало интересовали: ни гроша до этого не заработал и не знал, на что бы потратил. А пропуск прямиком к ногам Светлейшей вне очереди Альдред расценивал не более, чем приятное дополнение.

Разумеется, сейчас всё обстояло несколько иначе. Достаточно было столкнуться с настоящей бедой. В его голову закрались сомнения. Крамола. Опасное мыслепреступление.

Благо, стекали его философствования строго в пропасть повседневности, затираясь, теряясь на заднем фоне суеты.

Оно и понятно: хочешь жить – рот свой держи на замке. Меньше думай, больше делай.

– Души ваших братьев сейчас дожидаются у врат на вершине Мидал, – возвещал архиепископ. – Склоним же головы в молчании, чтобы они вошли, а Свет и Тьма проявили к ним благосклонность.

Габен уронил голову на грудь. Вслед за ним это сделали инквизиторы. Альдред – в том числе. Совершенно покорно.

Происходящее не трогало его нисколько. Всего лишь будничная обязанность.

Он руководствовался древней поговоркой: когда будешь в Циме, поступай, как цимлянин.

Молчание установилось на минуту-полторы. Затем клирик поднял голову и прошёл к столу, с которого взял пергамент. В храме даже при свете сотен свечей царил полумрак. Архиепископ прищурился, изучая написанное, отлип и заговорил:

– О, Свет и Тьма! Впустите души грешные в свой Дворец. О, Свет и Тьма! Дайте нам знак, что за доля ждёт ваших верных слуг, ваших верных рабов!

Начинался внеземной суд.

Инквизиторы устремили взор к глазам статуй. Кто-то – с надеждой, ведь на кону стояло будущее близких. Другие – из любопытства. Альдред замер, ощутив небывалый интерес. Он слышал о том, что должно произойти, но никогда сам не видел воочию.

– Гвидо Манчини. Верный слуга Власти Людей, проливавший кровь во имя суверенитета нашей земли. Куратор-практик, увещевавший магов ради сохранения Равновесия. Достоин ли он рая в ногах Светлейшей? Примет ли его к себе Темнейший? Канет ли он в небытие, не оправдав надежд, возложенных Светом и Тьмой?

Внезапно сквозь каменную вуаль загорелись небесно-голубым светом глаза девы.

Она принимала куратора. Позволяла ему гулять под сенью олив и вишен среди других блаженных в краю вечной весны. Свой долг в Равновесном Мире он полностью исполнил. Впредь инквизитор будет ластиться в ногах Светлейшей, не зная ни боли, ни горя.

От увиденного Альдред непроизвольно открыл рот.