Академия последнего шанса

— Атак ветра не видно!

Костя отводит меч назад и взмахивает свободной рукой. Только я начинаю бежать к нему, делаю два шага, как новый удар ветра бьëт сбоку и я снова падаю. Чëрт, так можно просто кожу ободрать об асфальт и проиграть таким нелепым образом. Просыпается Тотем лисы, я приземляюсь на свободную левую ладонь, отталкиваюсь рукой и, сделав сальто, приземляюсь на ноги.

Костя внимателен и не даëт мне расслабиться, машет клинком и в меня летят лезвия ветра. Я понимаю это, но даже не вижу сколько их. Просыпается Тотем цветка, асфальт разлетается большими кусками, чудом не попадающими в меня, и передо мной мгновенно вырастает стена из переплетëнных корней.

Следующие корни возникают под Волковым, стягивают его руки и ноги. Костя отвлекается на них, рубит мечом и тем самым даëт мне время на сближение. Подскочив, ударом ноги выбиваю меч, и позволяю корням окончательно спеленать Костю. Корни оплетают его тело, продавливают доспех, и он лопается со звоном разбившейся тарелки.

Константин становится похож на гусеницу. Корни оплели его всего, оставив открытым только лицо. По моему желанию, корни с силой давят и ставят Волкова передо мной на колени.

Перед тем как закончить, я долго смотрю в лицо этого парня.

— Ну и как мне с тобой поступить. Вот и чего ты опять на меня полез? — задумчиво говорю я.

— Ты грязь под моими ногами, Иволгин, ты никто, — злобно выплюнул Константин.

В сущности, эти слова всë и решили. До них я ещё хотел его пожалеть.

— Всë равно тебя вылечат, — кивнул я сам себе.

Понимая, что сам не справлюсь, я закрыл глаза и, полностью передав контроль над телом Тотему меча, мысленно попросил:

"Папа, пожалуйста, он твой".

Рука с клинком дëрнулась и станцевала свой причудливый и молниеносный танец. Я открыл глаза. Сначала ни капельки крови не показалось. Но спустя секунду...

— А-а-а-а-а!!! — закричал Волков и из его изрезанного лица полилась кровь, отвались губы и веки, раздвинулись щëки, оголив зубы.

Я молча поднял меч Волкова и пошëл в сторону аплодирующего Тарковского. Горький коснулся барьера второй половинкой золотого яйца и барьер исчез. Приглушëнные ранее звуки вернулись, и я не только увидел поражëнные и напуганные лица студентов, но и услышал хлопанье Сени. Все молчали, только орал позади меня Волков и громко аплодировал Тарковский.

— Победил Иволгин! — объявил во всеуслышание куратор.