Академия последнего шанса

К скулящему Волкову подскочили его друзья и потащили в сторону лекарей, не забыв забрать обрубки рук и меч. Я не претендовал, хотя вроде имел право победителя забрать оружие проигравшего на дуэли. Не уверен. Ну и чëрт с ним.

Клыкастый ещё раз оглядел всех собравшихся и пошëл в сторону первого поезда.

— Жизнь вообще времена, — произнёс ему в спину синеглазка и повернулся к нам.

— Звучит как тост! — согласился Тарковский. — Арсений Демидович Тарковский.

— Демид Арсеньевич Иволгин, — также представился я.

— Вы друг друга по имени-отчеству подбирали? — вроде как удивился, сохраняя при этом серьëзное выражение лица синеглазка и, наконец, представился. — Александр Воробьëв-Максвелл.

— Как насчёт вагона-ресторана? — предложил Тарковский. — Там замечательное Ликурийское вино.

— Не откажусь, — кивнул Александр, и мы втроëм отправились допивать запасы вагона-ресторана.

Глава 2

Особый императорский поезд номер 2

Вагон-ресторан

— Дëм, как там погода? — спросил Сеня.

Я с трудом разлепляю сонные глаза и всматриваюсь в природу за окном, к стеклу которого прислонившись лбом только что подвыпивши спал. Второй раз за день просыпаюсь так. Дежа-вю. Вот только теперь я не один, а в компании. В этом поезде я пью, сплю, успел подраться и даже сумел поцеловать красотку. Отличная выходит поездочка.

— Благоутишие. Вечереет.

— Чëрт, Дëм, да где ты только таких слов понахватался?

— У меня в семье ещё и не так говорили, — ухмыляюсь, отлипаю от окна и начинаю яростно тереть заспанные глаза.

— Поняяяятно, — протянул Сеня и налил немного вина в опустевшие стаканы. — Парни, мне, конечно, вообще неудобно, но раз мы с вами так хорошо зазнакомились, может подскажете мне пару моментов?

— О чëм разговор, — махнул я рукой и отпил вина. — Спрашивай.

— Какие градации силы существуют?

— Ты серьëзно? — усмехнулся сидящий подле меня Воробьëв-Максвелл. И усмешка эта мне очень не понравилась.

— Да, Шурка, я серьёзно, — Тарковский в ответ по-доброму улыбнулся и подмигнул.

Александр никак не отреагировал на этого "Шурку", а я ведь ждал его возмущения и уже готов был поставить его на место. Не понимаю я этого синеглазку.

— Я рос без родителей, — продолжил Тарковский. — И так получилось, что не было у меня учителей.