Академия последнего шанса

Так что если найдëшь где-нибудь под кроватью печатное любовное письмо со скрупулёзно проставленными такими замечательными "ë", то ë-маë, будь уверена, это — Дëма. И бойся, он может не только до "ë" на клавиатуре, но и до тебя дотянутся. Шучу, конечно, — очаровательно улыбнулся Сеня, а вслед за ним очаровательно улыбнулась и девушка.

В этот момент мои руки уже непроизвольно тянулись придушить трепача, но я сумел взять себя в руки и отдернул... руки. Дааа... со словами у меня проблемки, не то что у Тарковского.

Шура приветственно кивнул. На его тарелке оставалось ещё слишком много мяса, чтобы размениваться на слова до окончания завтрака.

— Чуть не забыл, Дëма, — продолжил между тем Тарковский и сунул мне в руки какую-то черную ткань, — специально для тебя у меня есть подарок.

— Что это? — я был в непонятках. — Ажур? Зачем?

— Платок. Женский. Чтоб был.

Подозрительно быстро ответил болтун Тарковский, так что я засомневался в его словах и развернул ткань. На вытянутых руках я держал чëрные ажурные стринги, которые, будучи надетые, не столько будут скрывать женские прелести, сколько создавать иллюзию одежды и возбуждать мужской взгляд.

И не только взгляд.

— Нахал! — по щеке мне прилетела увесистая пощëчина, трусики вырвали у меня из рук и зацокали удаляющиеся каблуки.

Я схватился за пострадавшую щëку и посмотрел на спину удаляющейся учительницы. Перевëл взгляд ниже, на перекатывающиеся под молочно-белой юбкой-карандаш приятные округлости ягодиц неизвестной мне учительницы, на которой точно не было нижнего белья, и не смог отвести взгляд.

Преподавательница была чудо как хороша. Надеюсь, она будет не только препоДАВАТЬ. Ух, что за мысли в голову лезут... А что за мысли? Нормальные мысли здорового и полного сил семнадцатилетнего парня!

Шура, Сеня, и даже Оля тихо посмеивались надо мной.

Я перевëл наигранно-злобный взгляд на Сеню.

— Невинная дружеская шутка, — поднял руки вверх ухмыляющийся Тарковский.

— Чуть не забыл, Дëма, — скопировал Сеню Шура.

— Ты проиграл спор! Вставай в позу!

— Что, прямо здесь?!

— Давай-давай, не ссы!

— Не знаю о чëм речь, но своë слово, слово дворянина, надо держать, — вставил свои пять копеек Тарковский.

— Назвался груздем — полезай в кузов, — тихо и смущённо произнесла Оля и при этом очаровательно зарделась. Болтун нашëл себе тихоню, ну надо же.

Делать нечего. Я повернулся к вставшему из-за стола Шурику спиной, согнулся и опëрся руками о колени.