Пустошь. Нулевой круг

Важно то, что умер этот Раух не там, где лежат кости его мёртвых соплеменников, а на самой верхотуре одинокой руины, что торчит, как палец, направленный в небо, в пяти тысячах вдохов от деревни вниз по течению. Он лежал там на солнце долгие годы, оставив после себя только костяк, обтянутый кое-где клочками кожи. И ждал меня.

Иногда, задумываясь о жизни, я начинаю видеть вокруг себя испытания и награды Неба. Возможно, мне нужно меньше читать трактаты мудрецов, которые в былые времена торговцы рады были всучить маме за полновесное серебро.

Возможно. Но эти кости никто не мог найти, кроме меня — достаточно сильного, чтобы забраться по отвесной стене на такую высоту, достаточно ловкого, чтобы пройти по узкому гребню, и при этом ещё совсем неширокого в плечах, чтобы протиснуться в лаз, ведущий на последнюю площадку. Поневоле начинаешь задумываться о странностях.

Именно эти кости, восторженно вопя, пытался сломать Тукто, пока я торопливо пережёвывал корень и проверял содержимое малого мешочка. То, что нужно.

Куски обработанной сыромятной кожи красной антилопы. Всевозможных размеров. Сложно точно понять, для чего она. Мне достаточно соврать о замене шнуровки на мокасинах, починке креплений циновок и прочего. Мало ли для чего в хозяйстве пригодится кожа?

— Э-гей! — Передо мной свалился костяк птицы. Впрочем, как-то так и я его спускал с Пальца, экономя силы. — Отличная сделка! Он гораздо больше, чем я ожидал. Не жалеешь, что продешевил? Столько костей — за сущую мелочь?

— Ничуть, главное, чтобы Виргл не узнал, больше я ни о чем жалеть не буду, — вновь высказал я то же самое, что и утром.

Лучше на первой сделке узнать, что он не держит язык за зубами. Возможно, в будущем мне понадобятся более серьёзные вещи. — Он обрадуется поводу повалять меня в песке.

— Да... — посмурнел Тукто, резко перестав веселиться. — Боюсь, если бы не брат, мне бы тоже пришлось худо.

— И отец, — напомнил я, с интересом глядя на него. К чему он ведёт?

— Да, и отец... — Тукто помялся и продолжил: — Мне жаль, что так вышло с твоей матерью.

— Ты о чем? — отмахнулся я от его сочувствия. — Многих наказали в тот день.

— Я видел, что Паурит ничего не вынес из вашего дома.

— Что?! И ты... — И тут я замолчал, внезапно осознав в деталях то, что произошло, и то, что он видел.

Это было как вспышка — мгновенное озарение.

Наш дом крайний, правильнее было бы начать осмотр с него, но Паурит медлил. Они уже обошли половину деревенских домов, когда он принялся за наш.