Пустошь. Нулевой круг

Впрочем, получалось у него плохо, мешало отбитое нутро.

— Глупо, — сказал я, возвращая камень на место. — Ты добирался сюда бегом почти две тысячи вдохов. Ракота с земли даже не видно за горизонтом.

— Пацан! Как тебя там... — Паурит ещё сильнее задёргался, отползая от меня. — Стой! Давай поговорим!

Я презрительно скривился. Даже не помнит, как зовут сына той, которую он унижал. Мразь, забывшая от страха про копьё и нож, но на что-то ещё надеющаяся. Я крепко сомкнул пальцы на рукояти кинжала, созданного для этого мига, и сделал последний шаг к своему врагу.

Пинок по руке, которой он пытался прикрыться, и твёрдый удар в сердце. Мой рондель вошёл в тело по роговую гарду, пробив охотника насквозь, словно тот был из соломы. Краткие судороги, и Паурит затих.

Я смотрел в его мутные безжизненные глаза, теперь потерявшие всякое выражение, на слипшуюся от крови редкую светлую бородёнку, на оскаленные в последнем крике жёлтые зубы — и чувствовал, как тот кровожадный клинок ненависти, что горел в моем сердце, словно тускнеет, утолённый покрывшей его кровью моего врага.

«Да, — кивнул я своим мыслям, — пусть эта жажда крови и прорвала мою преграду в Возвышении, но без неё мне гораздо легче». Клятва убить Паурита перестала давить на плечи всем весом Неба над головой, а душа словно стремилась улететь, такое облегчение я испытывал. И радость. Теперь я могу без стыда глядеть в глаза своей маме.

Хорошо, когда можно свободно расправить плечи и поглядеть в небо, но дело ещё не окончено.

Я быстро раскатал шкуры, украденные два месяца назад. Впрочем, они такие старые, да и валялись в таком месте, что вряд ли их пропажу обнаружили. На шкуры я перенёс тело Паурита, его оружие, свои камни и скатал в плотный свёрток. Затем внимательно огляделся по сторонам. Эта площадка просто идеальна. Не знаю, что бы я делал, если бы всё произошло там, где Ракот с лёгкостью узнал бы детали случившегося по следам.

Здесь же поверх каменного основания тонкий слой песка, его на глазах перемешивает ветер, гуляющий между чёрных остовов зданий Древних. Потому-то сюда и отправили разведчика, что следы пересмешников тут не читаются. Даже сейчас по свежим следам невозможно понять, сколько весил человек, а через три тысячи вдохов, когда пропажу начнут искать, здесь совсем ничего не останется и никто не сможет сказать точно, что случилось с Пауритом.