Карта хаоса

На какое кошмарное одиночество обречена я в этом мире, к которому не принадлежу и который заклеймил меня страшным клеймом… Думаете, я не желаю себе смерти? Изо дня в день я всей душой призываю ее… Однако я обещала Арману, что не наложу на себя руки, что буду сопротивляться, попытаюсь отыскать способ справиться со своим проклятием. И я пыталась, поверьте. Пыталась со всей одержимостью, на какую только способна, но потерпела поражение… Поначалу я старалась выжить, убивая домашний скот и маленьких зверей, как вы верно догадались, но быстро поняла, что этим моей жажды не утолить, скоро мне понадобится совсем другое…

Клейтон смотрел на нее, не произнося ни слова, лицо его оставалось невозмутимым.

– Возможно, все было бы проще, носи я пояс из волчьей шкуры… Сожгла бы его – и все в порядке. Но, на беду, то, что делает меня такой, какая я есть, это часть меня самой, – попыталась пошутить графиня. – И все же это не я, клянусь вам. Нет, это не я. Поверьте, каждое убийство ложится тяжким камнем на мою душу.

– Если только она у вас есть, – выдавил из себя Клейтон.

– Но чего я никогда себе не прощу, так это того, что не оправдала надежд мужчины, давшего мне все, – продолжала она, словно и не заметив сарказма Клейтона, – ведь он, вопреки ужасной правде, считал меня красивой, благодаря ему я чувствовала себя не чудовищем, а существом прекрасным, да, самым прекрасным на свете… – Голос ее дрогнул, а глаза наполнились слезами. – А вы так напоминаете мне Армана… Когда я увидела вас в первый раз, мне почудилось, что я снова вижу своего мужа…

Она медленно приблизилась к Клейтону и протянула руку к его лицу.

Клейтон чувствовал на спине жар от камина, но пальцы графини показались ему горячее огня. Сопротивляться у него не было сил – он позволил пальцам Валери пробежать по его щеке и легко коснуться губ.

– У вас глаза старика, старика, который смотрит на мир с далекой и неприступной сторожевой башни, пытаясь понять чужую для него жизнь. Однако… – Графиня приблизила к нему свое лицо.

Клейтон вдохнул солоноватый аромат залитой слезами кожи. – Ваши губы созданы для любви.

Клейтон крепко сжал ее запястье и попытался удержать:

– Нет! Вы напрасно стараетесь, я выполню свой долг. И сдам вас властям. В наручниках отвезу в Скотленд-Ярд, а если понадобится, то и в кандалах… И да поможет вам Бог, – произнес он, стараясь выглядеть холодным, хотя чувства переполняли его. – Не стану отрицать, судьба, которая вас ждет, внушает мне ужас.