Лейк Баррель

А сам капитан на встречу, естественно, не пошел - чего доброго пристрелят еще. И момент выбрал замечательный - встреча была назначена на центральной площади в базарный день. Хорошо подготовленная подлость это вообще - неотъемлемый атрибут любой истинно военной операции. Показать наконец всему городу, кто здесь хозяин. А лишние трупы что? - Победителя не судят.

Все вышло согласно расчету: Знал конечно Баррель, что арбалетчики и мушкетеры Гашета засели вокруг, на крышах домов, и пришел не один – с тыловым прикрытием и с четверкой телохранителей, при оружии и с кирасой под плащом.

Но того, что городской капитан готов устроить на площади вверенного ему города настоящую бойню, он не предполагал. И напрасно. Потому что бойня была еще та.

Именно после того кровавого воскресного дня к Вильгельму приклеилась кличка Лейк. Потому, что ему действительно повезло - он остался в живых. В отличие от четырех своих телохранителей и почти полусотни простых горожан. И, соответственно, не повезло тем, кто стрелял. Потому, что была у Лэйка еще дюжина людей в прикрытии.

И еще потому, что стрелковый поединок на пересеченной местности (будь то горы, лес или город) это вам не строем ходить, и не залпом лупить в чистом поле - это естественная стихия не для солдат, а для вольных стрелков.

А еще - у каждого из убитых на площади горожан были друзья и родственники. Поэтому на следующий день гвардейцев Гашета стали просто убивать на улицах. Свильберн - город небольшой. Гашет со своими людьми оказался заперт в гвардейских казармах.

Улицы города спешно одевались в баррикады, и горожане, доставая из кладовок запылённое оружие, припоминали, что в прошлом веке их предки тоже бунтовали против своего князя.

Князь, испуганный восстанием, стянул под городские стены войска. Гвардейцы отстреливались из своих казарм до тех пор, пока Лэйк Баррель, еще раз оправдав свое новое прозвище, не подстрелил выглянувшего на секундочку из казарменной бойницы капитана Гашета. После чего конфликт был, вроде бы, исчерпан.

Оставшимся в живых княжеским солдатам горожане дали возможность свободно выйти из города.

Князь уже велел рыть шанцы, а горожане, присыпали к стенам валганги и устанавливали пушки. Но Вильгельм Баррель был человеком чести. Он принес на площадь и сам насадил на кол голову последнего из свищевых дружков, а потом обратился к столпившимся вокруг горожанам.

- Господа, я виноват перед вами. Я считал, что поступаю правильно, но только навлек на город беду. Мне жаль.