Крестоносец: Железная земля

Ты у меня…

- Пошел вон! – лениво и устало ответил дампир.

Я видел, в каком бешенстве был де Хох. Но бросить вызов Субботе он не решился. Трус всегда трус. Я слышал, как он, уходя, бормочет угрозы, а мне хотелось плюнуть ему вслед. Но я не мог, разбитые губы не слушались.

- Спасибо, Лукас, - сказал я.

- Не надо меня благодарить, - ответил дампир. – Я не освободитель.

- Ты…

- Пришел за тобой. Приказом императора ты отправлен в бессрочную ссылку в Хольдхейм. Мне поручено сопроводить тебя.

- Так значит…

- Идем, - дампир вытолкнул меня в коридор и знаком велел тюремщику запереть дверь. – Нам предстоит долгая и трудная дорога…маркиз де Квинси!

Часть 2: Хольдхейм, Пограничная марка, Мертвецкие равнины. Глава 1

По этапу

Все мы люди. И все надеемся до последнего. Но моя надежда не оправдалась. Еще в башне Лукас показал мне подписанный императором приказ о моей ссылке.

- Я ни в чем не виноват, - только и смог сказать я, глядя дампиру в глаза.

– За что?

Лукас не ответил. Просто посмотрел на меня, равнодушно и холодно, как на пустое место. И этот взгляд был красноречивее любых слов. Так что спрашивать что-то не имело смысла.

Во дворе тюрьмы нас ждала большая крытая повозка, запряженная четверкой лошадей, эдакий иномирский автозак. Вокруг повозки стояли арбалетчики – судя по форме, рейвенорская имперская стража, не орденцы. Лукас велел мне сесть в нее.

- А мои вещи? – запротестовал я.

– Ты отправишь меня черт знает куда без пищи, без теплой одежды, без оружия?

- Оружие тебе не понадобится, - заявил дампир. – Кормить тебя будут, можешь не сомневаться. Лезь в повозку, шевалье!

- Ладно, сволочь, - ответил я. – Однажды мы с тобой поговорим по-другому.

Ответом мне была мерзкая ледяная ухмылка. Странно, подумал я, за что Лукас меня так ненавидит? Ведь он и сэр Роберт были друзьями.

Были…

Забравшись по лесенке внутрь фургона, я плюхнулся на широкую неструганную лавку вдоль борта – ноги меня больше не держали.

Все тело адски болело, особенно нога и левое плечо, куда пришелся удар стальным сабатоном, но душа болела куда сильнее. Я чувствовал себя слабым, беспомощным и одиноким, и ненавидел себя за эту слабость.

Между тем в повозку посадили еще одного несчастного. Это был человек лет тридцати, грязный, измученный, с давно не стриженными спутанными волосами и отросшей бородой.