Крестоносец: Железная земля

- Государь проявил к вам милосердие. Многим оно кажется ненужным. Есть высокопоставленные люди, - и их немало, поверьте, - которые жаждут вашей смерти.

- Чего вы хотите?

- Хочу спросить вас: насколько дорого вы цените свою жизнь, шевалье?

Я ответил не сразу. Понял, что от моего ответа будет зависеть, выйду ли я из этого зала живым. Скорее всего, не выйду. Внутри все противно сжалось, рот пересох. Жалкое все-таки существо человек! Хорохорься, храбрись, изображай из себя героя, но проклятый страх смерти, заложенный на генном уровне, никуда не денешь…

- Жизнь не имеет цены, - ответил я, стараясь смотреть этому призраку прямо в глаза.

- Именно этих слов я и ожидал, - сказал он. – Вы благоразумный человек с душой воина. Это располагает к вам других людей. Но если я все же попробую поторговаться с вами? Попробую купить вашу душу?

- Полагаете, я готов к такому торгу? Ну-ну.

- Империя переживает нелегкие времена, - произнес человек в маске. – Сила в единении, а этого единства нет.

- О чем вы? Не понимаю.

- Нас ждет война. Где она начнется – на востоке или на западе, - не так уж и важно. Гораздо важнее другое: устоит ли Ростиан? Сможем ли мы выполнить предначертание, данное нам свыше, или потерпим поражение?

Это не палач, подумал я, глядя на незнакомца. Слишком образован и красноречив для палача. Говорит, как благородный человек. Но кто же он?

- Зачем вы говорите мне это? – поинтересовался я.

- Затем, что империи нужны люди, которые смогут ее защитить. Сегодня достойных все меньше и меньше.

- У империи есть фламеньеры. Есть армия и маги.

- Еще не так давно фламеньеры были великой силой. Но с тех пор орден изменился. Когда-то Гугон де Маньен любил говорить, что император Ростиана сердце империи, а фламеньеры ее десница, сжатая в могучий кулак. Ныне этот кулак разжался, в растопыренных пальцах нет силы. Но не это самое страшное. В нашем сердце погас огонь веры.

- Больно мудреные речи ведете, милорд. Нельзя ли попроще?

- Знать недовольна императором Алерием. За время своего правления он не принял ни единого мудрого решения. Он не делает того, чего от него ждут все. Пять лет он говорит о крестовом походе против терванийцев, но дальше слов дело не идет.

- Это право императора. Не мне его судить.

- Страна, между тем, на грани гибели. С запада на нас упала тень Суль, с востока напирают неверные.