Крестоносец: Железная земля

Я пытаюсь жевать оставшуюся у меня краюху - хлеб кислый и воняет какими-то грязными тряпками, точно муку для него мололи вместе с дерюжными мешками, в которых она хранилась.Отпущенные на обед полчаса проносятся слишком быстро – снова бьет колокол, и мы снова начинаем рубить руду, наполняя вагонетки. В любой момент может появиться мастер рудника или старший штейгер, или еще какой-нибудь начальник: кроме того по туннелям прохаживаются вооруженные хлыстами и крепкими дубинками надсмотрщики, которые следят, чтобы каторжники работали как положено.

Я уже не раз и не два ловил себя на мысли, что работа в шахте превращает меня в зомби. Каждый день, двенадцать часов подряд, движешься как автомат, выполняешь одни и те же однообразные движения, обливаясь потом и откашливая забивающую горло красную пыль. И все реже думаешь о том, что все может измениться к лучшему…

- Фу! – Ганель отбросил кирку, схватил кувшин с водой и жадно отпил из него. Второй глоток он сделать не успел: Ратберт вырвал у него кувшин и пальцем показал на брошенную кирку.

Он еще что-то буркнул на своем языке, наверняка что-то не очень лестное в адрес Ганеля.

- Надо работать, - шепнул я ученому, который, казалось, вот-вот расплачется от досады и жалости к самому себе. – Еще три вагонетки.

У меня самого адски болит натруженная спина, в глазах пляшут огненные зайчики. Но нам еще нужно наполнить три вагонетки. Точнее, три с половиной…

- Эй, парень! – Откатчик подзывает меня движением руки.

- Чего тебе?

- Подойди!

Я, продолжая сжимать кирку, шагнул к нему.

- Ты плохо выглядишь, - сказал он, разглядывая меня.

- Это все, что ты хотел сказать?

- Все.

- Тогда отстань и не мешай работать.

Ратберт смотрит на меня со злобой – он видимо считает, что я сегодня работаю хуже обычного. Наверное, это так. Тяжелая была ночь, да еще и чувствую я себя неважно. Проклятый откатчик прав – боль из спины перекинулась на бедра, правая нога горит огнем, я толком не могу на нее опереться. Чтобы не дать боли и отчаянию власти над собой, начинаю долбить стену киркой – яростно, зло, обреченно.

На зубах хрустят крошки породы, воздуха в жарком душном штреке не хватает, он с трудом вползает – не входит, а именно вползает, - в запыленные легкие, пот заливает глаза, но я продолжаю работать, и, странное дело, на время мне будто становится легче…

Наполненная вагонетка уходит в темную глубину штрека, и тут же появляется новая. Времени на отдых нет, продолжаем рубить руду.