Крестоносец: Железная земля

Мог бы я, человек двадцать первого века, представить себе, что стану свидетелем и участником такого истинно средневекового шествия? Это тебе не карнавал, не костюмированная реконструкция – все по-настоящему, все так реально, что реальнее не бывает. Все здесь настоящее – оружие, доспехи, святые реликвии, знамена, гербы, титулы. Никакой бутафории. И по-детски искренний восторг и вера всех этих людей, знатных и простолюдинов, рыцарей и горожан, по-настоящему впечатляют…

Я будто впал в транс – дружное пение и крики горожан, грохот барабанов, стук множества копыт и мерное лязганье брони всадников действовали на сознание гипнотически, - и даже не заметил, как мы доехали до пересечения Золотого Пути с другой улицей.

На перекрестке стоял памятник императору Винцению Златорукому,разгромившему флот вольных корсаров в битве у острова Тирай двести лет назад. Здесь тоже были сотни людей, и они встретили нас восторженным ревом. Мы продолжали ехать, и вот тут ко мне подбежал какой-то парень в простой темной одежде и капюшоне, ухватился рукой за луку моего седла. Свободной рукой он сделал мне знак наклониться к нему, что я сделал, немного озадаченный его поведением.

- Шевалье, император ждет вас после парада, - шепнул мне парень. – Следуйте к Серебряным воротам резиденции Марценция. Я буду ждать вас. Это приказ.

- Я понял, - ответил я. Парень тут же юркнул в обступившую нас толпу. Все это показалось мне странным, но тут я вспомнил слова де Фаллена о том, что его величество Алерий проявил ко мне интерес, и очень скоро меня вызовут во дворец.

Оказывается, приглашение к императору может быть неофициальным, что интригует.

Знать бы только, к добру это все, или к худу.

Глава 3

Вопрос о северных провинциях

Комната, куда меня привели телохранители, была маленькой и очень уютной – низкий сводчатый потолок, выбеленные красно-коричневой охрой стены, печка в углу, деревянные стеллажи с керамической посудой вдоль стен. У стрельчатого окна сидел за столом крепкий пожилой человек с крупным бритым немного простоватым лицом, одетый в простую одежду из темного сукна и меховую душегрейку, и расписывал тонкой кисточкой глиняный кубок.

Было заметно, что это нехитрое занятие доставляет ему большое удовольствие. На столе, кроме красок и кистей разного размера, стояли стеклянная ваза с фруктами, бронзовый письменный прибор и лежали несколько свернутых в трубку пергаментов.

Один из телохранителей, тот, что забрал на входе мое оружие, сделал мне знак остановиться.