Отец Небесный

- Так кто мне скажет, что здесь происходит? Что же вы, люди добрые, к врагам нашим, значит к «Змеям», перекинулись? Воинов их, да кудесников у себя привечаете? Святилища вместе с ними разоряете? Творца Мира на жито, да сало меняете? Что скажите?

Вроде бы тихо так, без угрозы сказал, но у каждого, кто его слышал, враз пробежал мороз по коже. Радостный гул сменила тягостная тишина. Где-то заплакал ребенок. Его не успокаивали. А Князь, меж тем, резко шагнул вперед и метнул злосчастный свиток под ноги старшине. Те шарахнулись от него, словно от ядовитой гадины.

По растерянной толпе потной волной пробежала дрожь. Все разом испуганно попятились. Несколько человек при этом оступились и кубарем скатились с холма в дорожную пыль. Один только староста не сдвинулся с места. Он неспешно огладил бороду, затем заткнул руки за пояс и веско, раздельно произнес:

- Погоди, княже! Людишек этих, убиенных, мы знать не знаем, ведать не ведаем, и писем их подметных не читали. Ни речей, ни дел с ними не водили. …. С волхвами, с теми - да, было дело.

… Замутили народ, окаянные, соблазнили. … Да только, княже, сколько раз мы тебе кланялись, сколько раз просили-упрашивали: «Дай нам, князь, воеводу! Вся земля наша велика и обильна, а наряда в ней нет»! Дык как не было у нас воеводы, так и до сей поры – нет! А на нет и суда нет!

- Уж не меня ли ты винишь, Стрый? – недобро прищурился Лютый, - Вы, значит, волхвов да «змеев» привечаете, а я, стало быть, еще в этом и виноват? Так, что ли, по-твоему, получается?

Староста побледнел, но глаз не опустил, а еще более приосанился (не за себя, ведь, - за народ радел!) и, упрямо посмотрев князю в глаза, твердо молвил:

- Ты сказал!

Князь молчал.

За его спиной грозно позвякивала ратным железом дружина. За спиной старосты смущенно перетаптывались с ноги на ногу празднично одетые селяне, некоторые из них вдруг засуетились, неожиданно вспомнив о неотложных делах, оставленных дома… Все затаились в ожидании Княжеского Слова.

- Добро! Будет тебе воевода! Вот, знакомься, - это Глеб, ваш новый воевода, прошу любить и жаловать!

Глеб, который в этот момент жадно глотал воду из княжеской фляги, даже поперхнулся от неожиданности, и во все глаза уставился на Лютого.

- Что смотришь, как баран на новые ворота? Принимай воеводство! – усмехнулся Князь и, подойдя к растерявшемуся Стрелку и, по-дружески приобняв его за плечи, присовокупил, - Ты же сам родом из этих мест, так что тебе и самое дело здесь судить да рядить, да покой хранить.