Ночь накануне

            Назар с усилием выдернул двуручник из алтаря и заправил его за спину. Пепельные волосы слиплись от пота, так что он неловко протёр мокрое лицо толстой перчаткой, зацепив мерцающий обруч. Повезло, что ведьма выдала себя и потянулась к артефакту первой: в тот же миг он понял, что пользоваться мощнейшим оружием не стоит. И оставлять себя без последней защиты – тоже.

   -   Эй, Ветер, - громко позвал паладин, обращаясь к верному скакуну, - обещал я, что согреемся? Ну, вот и не обессудь.

            Из стойла донеслось возмущенное ржание. Назар рассмеялся, подобрал с пола солнечный амулет и вышел из сеней на улицу, с наслаждением вдыхая свежий морозный воздух. Метель стихла. Теперь по тракту обратно на север – и отогреется наконец в придорожной таверне, прежде чем выдвигаться обратно в гильдию храмовников, докладывать про успешно выполненное задание.

   -   Справился? – больше утвердительно, чем вопросительно поинтересовался Назар.

            Белый конь гордо отмахнулся хвостом, не вступая в переговоры, а Назар хмыкнул, разглядывая затоптанного верным напарником вороного жеребца. У зомби лишь круп покрывался чёрной шкурой, в то время как на ногах и морде та висела клочьями, обнажая жёлтый череп с потухшими глазными яблоками, да останки внутренностей.

   -   Голодный? – поинтересовался паладин, потрепав друга по крутой шее. – Ну ничего, сейчас же и трогаемся, нечего тут больше.

            Назар резко умолк, обернулся. Звук ему не почудился: сдавленный, тонкий, на грани слуха...

   -   Ну-ка, обожди, - напряжённо велел паладин, осторожно потянув двуручник из-за плеча.

            Звук доносился из дома – или, точнее, из подвальной пристройки под ним. Назар вышел из конюшен, обошёл покосившуюся входную дверь и обнаружил за углом почти нетронутый временем и разрухой деревянный сруб.

            Назар взялся за ручку, рванув крышку на себя. И мгновением спустя медленно опустил руку с мечом, поражённо разглядывая скорчившуюся на прогнивших досках девушку. Руки её оказались заведены за спину и крепко связаны, рот затыкал кляп.