Ночь накануне

Отстегнутый плащ скользнул на пол, а вместе с ним опала и фальшивая личина замёрзшего путника: вместо подраного кожаного дублета на преобразившемся госте засверкали белым золотом дорогие доспехи, плеснул слепящим сиянием обруч на пепельных волосах.

Паладин положил руку на рукоять двуручного меча, медленно потянул из-за плеча. Сверкнул дивный клинок золотыми искрами, осветил зловещую мглу разрушенного дома.

   -   Всё подгадывал, как бы вас, тварей, вместе собрать да по одному каждый раз не бегать!

            Валафар опомнился первым.

   -   Взять! – коротко распорядился ворлок.

            Но прежде, чем разъярённая нечисть набросилась на сияющего гостя, тот сорвал с груди амулет – и бросил им под ноги. Успевший первым вурдалак заскулил от боли, наткнувшись на стену слепящего света, откатился в сторону, растирая дымящиеся глаза.

   -   Ну-ка, по одному, - сурово скомандовал Назар.

Дивный клинок то переливался солнечными бликами, то извивался огненной змеёй в руках – но в тело прыгнувшего на паладина голема вонзился с животным хрустом, словно меч не рубил, а пожирал гнилую плоть.

   -   А говорил – прислужник... – хрипло выдохнула ведьма, наощупь подаваясь вперёд. Слепящий амулет на полу вспыхнул ярче, словно радуясь первой победе.

            Голем рассыпался под ноги отпрянувшим упырям грудой безжизненных камней, а Назар осторожно шагнул в сторону, следя за ворлоком.

   -   Нехорошо, паладин, - негромко проронил Валафар, поднимая посох. – Ложь – великое зло...

   -   Я не солгал, - возразил Назар, отмечая, как двинулись в обход оборотень с берсерком. – И впрямь чищу поселения от нечисти, прибираю за наемниками то, чего они упокоить не сумели, и выполняю поручения старших – магистра и духовника.

   -   На счёт два, - медленно ответил ворлок, направляя плеснувший зелёным светом посох.

            Монстры тотчас бросились вперёд, повинуясь движению колдуна, и в следующий миг всё, что Назар мог – отбиваться от хлынувшего града колдовских разрядов, слепящих вспышек, ударов и укусов. По одному больше не совались – давили толпой, раздирали на части, бросались на меч, чтобы отвлечь, нападали со спины.