Ночь накануне

            Назар работал мечом с размахом, рубил с плеча, отпихивал коваными сапогами тех, кого не удержал защитный амулет, и разил без устали. В какой-то момент выхватил из-за пояса кинжал, вонзая в метнувшегося сбоку упыря. Убитый оказался Леонардом – мелькнула тень обиды и облегчения в давно мёртвых глазах – а его место тотчас занял брат.

            Паладин отшатнулся, шагнул назад – так, чтобы между ним и нечистью лежал сверкающий и неподвижный, как скала, амулет.

Судорожно перевёл дыхание, разглядывая потрёпанных монстров.

   -   Что, воин света? – осклабился ворлок, отводя посох в сторону. – Переоценил свои силы?

            Из посоха вырвался зелёный луч, ударил в ближайшего голема – и тот восстал вновь, тотчас бросившись тяжелым телом на амулет. Полыхнула вспышка света – и слепящее сияние угасло, погребённое под грудой камней. Этого хватило – первой вперёд метнулась призрачная тень Ламии, за ней прыгнул берсерк.

            Назар поймал лезвие огромной секиры на острие ставшего прозрачным меча – и вывернул оружие из рук монстра. Тяжёлый топор отлетел в сторону – прямо в лицо второго упыря. Оливьер, взвыв, рухнул навзничь, а паладин уклонился от удара берсерка, чувствуя леденящее прикосновение призрака. Ламия не сумела пробраться к нему под кожу, как в прошлый раз – помешали сияющие доспехи – зато замедлила движения, словно погрузив паладина в жидкий холод.

            Поэтому от смертельных объятий разъяренного берсерка Назар не уклонился, но вовремя провернулся так, чтобы бросившийся на спину Абигор оказался между ним и ведьмой – в тот момент, когда та запустила в паладина колдовским разрядом. Тот попал во взвывшего монстра, а Назар сбросил берсерка на пол и вонзил в грудь меч коротко, без замаха.

            Так же коротко и стремительно он отвёл руку назад, хватая Ламию за горло – та подобралась слишком близко.

Пальцы сомкнулись на прозрачной шее, пока девица в ужасе била в воздухе ногами. Те белели на глазах и осыпались на пол горсткой праха, а следом за ними – туловище и голова, до тех пор, пока в крепко сжатом кулаке паладина не осталось ничего, кроме щепотки серого пепла. Назар стряхнул грязь с перчатки и обернулся к оставшейся нечисти.