Медея Поликарповна и Судьбоносное Лезвие

— Я почему-то именно так и подумал, — отозвался тот, лихо заворачивая стену в огненный смерч.

Буднично так отозвался, отметила про себя Медея Поликарповна, разделяя смерч на несколько поменьше. Чего-то недопонял, или Глашкина смерть ему постольку-поскольку?

— Но ты вполне можешь вернуть не принадлежащую тебе вещь ее создателю, то есть мне, — продолжил Аристарх. — Давай же, Медея, прекращай это нелепое сопротивление. Отдай амулет и я сохраню тебе жизнь.

Сохраню тебе жизнь?

— «А ведь он хотел оставить тебя в живых», — пронеслись в голове слова Глафиры.

Не предсмертные, но близко.

Сохранить жизнь… И фиг поймешь, в чем тут дело. В сраной магии разума, обращаться с которой козлина умел как никто… и которой временами так и хочется поддаться? В фантасмагоричной идиотичности, или в идиотичной фантасмогоричности ситуации? (Что? Как? Зачем? И причем, черт побери, здесь она?) Или виной всему пробудившаяся в душе ведьмы двадцатилетняя девчонка, которая уже подустала, заманалась и, чего греха таить, порядком напугана, а потому совсем не против «на ручки и платьишка».

Да и не все ли равно, в чем дело, важно, что Медея резко потухла. Вот только-только горела, только-только держала в кулаке огненную стихию, подпитываясь от нее и питая ее собственной яростью, а тут… пшик!

…сдулась, стухла, перегорела… остались только пепел и пустота.

И госпожа Цуцикова, возможно, согласилась бы таки на заманчивое предложение, не вспомнила бы даже про Панфутия и Витька, которым помилования не обещали, вот только Аристарх лично все испортил!

Армопесец.

В жизни бывают ситуации, когда лучше промолчать. А еще встречаются такие люди, которым в принципе противопоказано разевать рот.

Эх, Аристарх, Аристарх… Вот что тебе стоило придержать свои нафиг не упавшие нравоучения, а?

— Все это настолько глупо, — Аристарх выдержал непродолжительную паузу. — Даже для тебя… вот так умирать. И что за команду ты собрала? Слабосильный отщепенец из преисподней, условно разумный грызун и… кукла-пупс…серьезно?

Хотя, конечно, когда чувство собственного величия распирает изнутри, трудно удержать говно в себе.

— Нет-нет, охотно верю, что соберись ты ко мне в гости целенаправленно, подобрала бы кого получше, да и, в принципе, хоть как-то подготовилась.