Медея Поликарповна и Судьбоносное Лезвие

Повстанцев загнал в глубокое подполье, сформировал подконтрольное себе правительство, окончательно поехал кукухой.

Последнее выражалось в пополнении гор хлама собственной отбитой коллекцией и продолжением изысканий в области ритуалистики.

Медее, конечно, все еще слабо верилось, что научные исследования, открывшие ему дорогу к самому сердцу Эрды, он выполнял собственноручно. Или, по крайней мере, единолично. Практические навыки — это одно (здесь в мастерстве козлины сомневаться не приходилось), но глубокие фундаментальные познания, необходимая база для научных изысканий — совсем другое.

И совсем необязательно идут друг с другом рука об руку.

Подозрения госпожи Цуциковой распространялись и непосредственно на тот самый злосчастный ритуал, превративший процветающий мир в пустыню, а самого козлину — в узника гордыни. Ну не мог он все это от начала до конца продумать и рассчитать. Не мог, и все тут!

Кто-то ему явно помогал. Возможно, исключительно консультациями, и скорее всего, не подозревая о конечной цели… но поискать все же стоило.

Ох, и поднимется же хай в Ассоциации! Это будет… небезынтересно.

В общем, тут уж сам бог велел козлу сподвигнуться на фундаментальный труд: открытие несчастной двери — вопрос выживания, ни больше, ни меньше.

Заметки Аристарха были найдены и немедленно экспроприированы королевской семьей в собственный архив.

Медее Поликарповне удалось сунуть туда нос. Ненадолго, так по верхам пробежалась. Но и этого хватило, чтобы поразиться фантазии и изобретательности.

Ну и набраться новых поводов для ночных кошмаров.

Фантазия и у самой ведьмы была вполне себе. Да тут особой фантазии и не требовалось, хватало воспоминания про коралловое проклятие. Которое и так с трудом удавалось развидеть.

Удобно, конечно, и источник энергии с нужным эмоциональным окрасом, и оригинальный дизайн, и повстанцев проредить (откуда только до сих пор берутся, сволочи)… и население, в принципе (не станешь же разбираться в случае необходимости, кто там тебе под руку подвернулся).

Надежды на то, что мама Ичи еще вернется домой, были только у самого Ичи. Некоторые вещи не исправить ни одному Избранному.

Резюмируя вышесказанное, некоторый вклад в науку Аристарх внес. Двери, при этом было хоть бы хны, хоть лбом о нее бейся. Медея очень надеялась, что именно это козлина и делал.

И неизвестно, сколько бы еще это все продолжалось, не вляпайся Витек в тот самый тотем со сгустком.

И понеслось.