Я умер и переродился шаманом-травокуром

А без магии я даже не смог бы сделать щит, а следовательно — отправился бы к праотцам, считать их дутые регалии и количество присоединённых провинций...

— Говорят, — внезапно заговорил охранник, вероятно, чтобы заполнить пустоту, пока его коллеги ломают порог какой-то халупы. — Что самые талантливые шаманы могут переносить свою душу в тело другого человека. Навсегда. — я почувствовал, как болтун съёжился. — Это я к чему, — и закашлялся. — Зачем вам эта пентаграмма?

— Какая пентаграмма? — я резко дёрнул головой, и напряжённый собеседник моментально взвёл тетиву.

— А такая, — и хмыкнул. — Вон, белым мелом написана!

«Умные мысли никогда не обременяли эту болтливую голову...»

— Я ведь с повязкой, идиот, и ни черта не вижу!

Не успел охранник ответить, как в комнату вернулась злосчастная троица.

— Вы соврали, Юрий! — я ощутил, как у моего горла оказался заточенный клинок. — Из-за вас детки останутся голодными и будут есть жёлуди!

— Нет, не может быть! — я заревел, как профессиональная плакальщица.

— Ну что вы, — вот и доверчивый Виктор поддался моему обаянию и изрядно смутился. — Юрий, не плачьте!

— Бедные дети! — горько завопил я, и слёзы полились по моим щекам весенней рекой. — У них не будет перчиков халапеньо на меду!

Парочка дуболомов позади старосты поддалась моим чарам и тоже начала плакать.

«Я создам с этими прокажёнными замечательное похоронное трио. Один из них будет играть на трубе, а другой рвать волосы на груди.

— Может, вы перенесли золото в другое место? — неуклюже поинтересовался стрелок. Уверен, он наверняка ещё почесал затылок.

Заданный лучником вопрос вызывал у гостей бурю радостных эмоций.

— Точно! — Виктор взял меня за плечи и легонько затряс. — Вспоминайте, куда вы могли деть золото!

Я вновь изобразил думающее выражение и уже было собрался отвечать, как один из громил перебил мои начинания на корню:

— Я слышал, что шаманы теряют память, если долго не курят травы.

— Так хер ли ты раньше молчал, Добромир! — староста ненадолго отошёл в край комнаты и вернулся с чем-то очень пахучим. По ощущениям — смесь молокочая и шалфея. — Мастер, курите!

Я сразу же запротестовал:

— Не буду!

«Император никогда не курит дешевый табак и самодельные папироски. Это вредит его здоровью и божественному статусу...