Я умер и переродился шаманом-травокуром

— Ещё как справедливо! Знаешь, как им тут скучно, этим людишкам? Они писают, какают и кушают, а затем, конечно же, долго спят, а потом, как будто бы им этого мало, опять по новой. И так пятьдесят лет!.. Если не повезёт, то семьдесят. Я спас их от повторения одних и тех же действий. А повторение, доложу я тебе, есть ничто иное, как безумие...

— Ты мудак поганый! — лихо возразил чёрный Богдан, прикусив усы. — И идеология у тебя идиотская, мертвяк! Вот выберусь из-под этой зелёной дряни и гузно вам всем порву.

— И мне? — Микола перестал плакать и посмотрел на атамана с заметным испугом.

— Тебе-то на кой хрен гузно рвать, дубина! — разбойник освободил ногу из-под стебля и пнул подчинённого по рёбрам. Гигант застонал. — Вокруг одни инвалиды и индивиды. Нет братского духа.

— Да, с духом у вас слабовато. — согласился Фикус, осматривая поле сражения. — Большая часть ваших коллег, конечно, померла, но остальные-то герои — сбежали. Трусы. Слабаки. Трусливые слабаки, вот! — довольный собой, демон прилёг на травку и попросил культю достать новый косячок.

Я остановил лапку на полпути и забрал мою траву обратно.

— Что тебе, жалко что ли!

— Ты её всё равно выплюнешь.

— Твоя правда. — демон кивнул и растянулся на траве. — Эх, Герган-Герган, как я люблю смотреть на звёзды...

— Да вы совсем обнаглели, дегенераты! — чёрный Богдан задрожал от злости. — Вы ограбили меня, убили моих людей, а теперь стоите надо мной, как будто бы я ничего не могу сделать!

— А ты можешь?

Мужчина не оправился от такого подкола и закатил глаза.

— Сволочи... Ублюдки. Неужели в мире есть такие мрази?

— Кто б говорил, убивец. — Фикус хмыкнул. — За всю свою жизнь ты не сделал ничего хорошего: лишь лгал, крал, мародёрствовал и убивал. Чёрный Богдан стал на путь бесчестия ещё с семнадцати лет, когда изнасиловал замужнюю соседку и, ограбив её мужа, сбежал в рекруты. И если бы он там остался! После череды грабежа мирных жителей и десятка плетей этот гнойник жизни дезертировал из армии и, найдя десяток таких же охламонов, начал убивать ни в чём не повинных людей.

Богдан слушал, не перебивая, и до того меня поразила его внимательность, что и я сам на несколько секунд забылся и предоставил демону право голоса. Под конец монолога атаман даже всплакнул: так задели мужчину сказанные провидцем слова.