Пунктирный роман: фэнтэзи

Кое-кто из них начал уже сворачиваться, бормоча, что эта тварь нынче в ударе и лучше попытать счастья в другом месте. Я их понимал.

- Наш выход, - заявил Стур.

Штрих 10. Победа

План, придуманный Пумпитором, был довольно прост. Хаосу следовало противопоставить нелепость.

Первым на четвереньках шел Домогарий. Ему выбрили полголовы и полбороды, лицо измазали смесью песка со сливовым сиропом, а на голую спину наклеили конские волосы.

За ним чуть в стороне спиной вперед шла Гальмамбра. Юбку она надела на голову, привязав ее к волосам и закрепив раздобытым невесть где ночным горшком.

На ноги натянула ночную рубашку, грудь прикрывали хорошо начищенные сапоги. При этом она еще и что-то напевала.

Стур и Пумпитор соорудили вдвоем что-то гимнастическое – оба шли на руках, сплетясь ногами. Декорированы они были вениками и пучками травы, Закарзимир к тому же привязал к ним свою кольчугу – она тянулась за ними, поднимая столб пыли.

Закарзимир и Пребитатопт ползли по-пластунски, первый – на животе вперед ногами, второй на спине вперед головой.

Оба были в полном доспехе, но вместо копий взяли вилы, а Закарзимир еще и прицепил на спину седло. У Пребитатопта седла не было, он поставил себе на живот горшок с гортензией.

Мне предстояло весь путь до поросенка прокувыркаться. Нехитрая задача – если бы не стругармийский рогатый шлем и не коса Гальмамбры, привязанная пониже пояса.

Единственным, кто шел на своих двоих был Дульсиртор. На нем были две рубашки и двое штанов – но не надеты, а привязаны, одна пара спереди, другая сзади.

Штаны были сверху, толстяк страшно смущался. В руках он держал громадный поднос с копченой свининой и пел гимн Двух Солнц наоборот – такой вот у него обнаружился талант. Забегая вперед скажу – не последний.

Пульфиндор и братья Махаси остались на месте, они танцевали канкан и всячески вовлекали в него публику. Та реагировала охотно – слышались народные песни, ручьем лилось пиво, раздавались здравицы поросенку, его благородным родителям и всему их роду, каждый нашел в своей жизни какую-нибудь свинью, которую не стыдно помянуть.

Поросенок страшно заинтересовался. Я застрял на первом же кувырке – рога воткнулись в землю и не захотели из нее вытаскиваться. Предупрежденный Закарзимиром я начал делать ногами движения, будто шел. Через небольшое время выяснилось, что я таки иду – отталкиваясь от неба и чертя рогами шлема борозды в жирном черноземе.