Атрак

Думалось мне, что наградить выживших воителей решится сам виран, но, увы, завершение войны было чуть ли не более хлопотливым занятием, нежели её разгар, потому приставить нас к награде взялся Арнак. Как выяснилось, не только мы выжили во всём этом хороводе гнева, алчности и безумия. Ещё несколько благородных воителей, кто были тайными засланцами к вражеским управителям, сумели выжить и предоставить генералу Арнаку ценные сведения о положении дел в государствах противника. И, как выяснилось, Северные, Восточные и Западные земли живут в благости и мире, в изобилии пользуясь своими дарами, но всё также продолжая страдать из-за нехватки территории.

Я же немного обозлился по этому поводу, ведь на нас свалилось столько бед, когда как противник наш понёс менее заметные потери. Генерал же присоветовал не обращать на это внимание, потому что победа нам всё же досталась, и теперь мы можем насладиться обилием мира. Я вернулся к своему ремеслу архитектора и продолжил подготавливать строительные проекты.

Но десять лет военного положения не прошли бесследно.

Я то и дело видел творящиеся вокруг лиходейства. Взоры каанхорцев полнились завистью и злыми намерениями. У стен отросли уши, и всякая тайна теперь таковой не была. Кошельки отныне плотно привязывались к поясам. Купцы обвешивались покупателей и брали за товар удвоенную цену. Ничего благородного не осталось в прекрасной столице Южного государства. И душа моя полнилась мерзостью к этим людям. А как-то раз в ночную пору ко мне в дом вломился вор. Его шаг был дуновением ветра. Он скользил незримой тенью. Его взор видел тайники и сундуки. Его руки с лёгкостью отпирали любые замки. Изменился облик человека: руки его сделались тоньше, пальцы длиннее, стопы меньше, появилась сутулость – в общем, из благородного воителя, честного торговца, усердного фермера человек стал лиходеем, как тот, кто вломился в мой дом. Сохраняя ту бдительность, которая вдруг пробудилась во мне на поле боя, я стал спать лишь одним глазом и одним ухом, что помогло мне сразу заприметить проникновение. Я долго не подавал признаков осведомлённости в том, притворяясь спящим. И в тот миг, как воришка этот вошёл в комнату, где его поджидал я, час пробил, и дремлющее во мне предназначение свершилось. Одним ударом кулака в лицо я убил того человека. И вот, стоя над распростёршимся телом вора, я стал понимать, что война ещё не окончена.

Я стал убивать. Без всяческой пощады и прощения изничтожал я всякого, кто свершал поступки, гнусные и скверные.