Семь кругов долга

У них другие обычаи — ритуальный костер, чтобы с копанием земли не заморачиваться, да пепел в глиняный горшок, сунутый под порог. Все просто. Живи, пока живой. Дыши, пей, сражайся, забавляйся с девками или с парнями, выполняй приказы. Потому что никто не знает толком, что будет завтра, и сможешь ли ты увидеть солнце нового дня.

Своих солдат Шенг выдрессировал отлично. Прибыли быстро, оперативно растолковали несогласным и прочим подвернувшимся под руку политику Федерации и вежливо постучались в дом.

Когда перекусившие и подобревшие осаждённые наконец-то выбрались наружу, о недавнем бунте ничего не напоминало. Послушные граждане, преданно взирающие на командующего, разве что только втихомолку потирающие бока, отшлифованные солдатскими хлыстами.

В часть Борга несли на носилках, собранных на скорую руку из двух слег да растянутого между ними одеяла. Лерта вели, точнее, волокли под руки двое солдат. Как разрешить положение с официальным объявлением созыва Совета, ни один, ни второй полковник не знал.

По хорошему, стоило бы ввалить бунтовщикам да взаимно друг перед другом извиниться. И все тихо-мирно, по соседски.

Борг воспользовался услугами штабного секретаря и заверил приказ о прибытии четырех офицеров в сопровождении роты. Теперь только остается погостить у приятеля дня два, покуда гонец доскачет да бойцы соберутся. И только после этого позволил загнать себя к лекарю. Тот был опытным. Сразу влил пациенту полкружки перегонки, промыл рану и зашил прежде, чем полковника потянуло начистить чью-нибудь морду.

Как-то неправильно на него это пойло действовало: не усыпляло, а наоборот, добавляло удали.

Шенг, очевидно, тоже хлебнул изрядно. И, когда пошатывающийся Борг, бережно поддерживаемый и направляемый двумя лейтенантами, завалился в штабной дом, то прошмыгнувший следом мальчишка нес кожаные бутли уже в двух руках.

— Будем!

Выпили, повторили. Хмель не брал. Ноги могли себе заплетаться, но головы у обоих варили четко.

— Что с пацаном собираешься делать?

— В учебку загоню, — усмехнулся Борг, — если отдашь.

— Можно попробовать, — Шенг задумчиво покрутил в руках нож, — решим через Совет, чтоб наказание вынес. А потом забирай. Жаль пацана.

— Сам виноват.

Они напивались молча. Ни говорить, ни вспоминать ничего не хотелось. Просто надраться. До землекружения под ногами, до болезненного звона в висках, до ломящей тяжести в затылке.