Семь кругов долга

И вдыхать теплый аромат сена, и слушать мурчанье пятнистой кошки, и засыпать, зарывшись в колкие, но такие мягкие стебли. И тревога проходила. Но здесь нет сеновалов и не время спать. Полковник собрался с духом, и тихонько потянул щеколду.

— Да, так и думал, что тоже заявишься…

Борг моргнул: танцующие языки большой свечки показались слишком яркими. За колченогим столом развалился Шенг, не пьяный, но глаза сумрачно блестели. Лекарь сидел напротив, раскрасневшийся и встрепанный. В кружках, судя, по запаху, плескалась пшеничная брага.

— Долго держался, - Шенг хлопнул в ладоши, - молодец. Садись. Выпьешь?

— Да как-то не тянет, - Борг устало привалился к стенке.

— Нет, выпей, - строго качнул головой командующий южного района, - по трезвяку такое не показывают.

Лекарь налил свою кружку до краев и подтолкнул Боргу. Огневица была крепкой, но полковник выпил залпом, как воду.

— Проняло? - прищурился Шенг.

— Нет.

— А, ладно, пошли, глянешь.

Свечку со стола подхватил лекарь, а показывать повел Шенг.

Во второй комнатушке, что была чуть больше первой и где лекарь болезных штопал, на досках лежака лежал связанный веревками парень. Руки и ноги растянуты в стороны и крепко прикручены к упорам лежанки, голова свешивается с края. Борг наклонился, дернул за волосы вверх, приподнимая, вгляделся в лицо. Лекарь услужливо подсветил свечкой.

Глаза Лерта выцвели и были похожи на безжизненный озерный лед. Холодные и пустые.

А размазанная по лбу, щекам и подбородку кровь делала их цвет пугающим. И взгляд… такой не может быть у живого человека, только у путников из-за грани. Рот заткнут кляпом.

— Не били его, - хмуро ответил на незаданный вопрос Шенг. - Слово даю. После порки никто и пальцем не тронул. Спину лекарь зашил, все как положено. Отдыхать уложил. А парень как в себя пришел, биться сам начал, всю рожу рассадил об скамью.

— С помогатыми едва скрутили. А он на спину выкручивается, - лекарь не боялся.

Захочет полковник с него за сына спросить - пускай, он все по совести сделал.

— А кляп на кой?

— Дык он того… болтает… без умолку, - повинуясь тяжелому взгляду, лекарь торопливо шагнул вперед и выдернул свернутую тряпку.

Лежащий ничком парень вдохнул сипло и вдруг начал говорить хриплым, рваным голосом. Ровно, спокойно, мертво, равнодушно, словно продолжая с того места, как звук прервался вбитым почти до горла кляпом.