Договор! Том 1

— Имперцы? Когда они нападут, то сразу всех перережут, какой смысл Зеледея убирать? Что раб сказал, конкретно?

— Лопочет, что бежать пытался, а Зеледей его поймал. Одно и то же повторяет, бессвязно.

— Врёт?

— Что-то скрывает, это точно. Скоро сломается, и узнаем что. Наши люди всё осмотрели. Ничего подозрительного пока нет. И это меня больше всего напрягает. Имперцы что-то готовят, но что и когда мы не знаем. А этот к побегу был не готов. Ничего не нашли из припасов, только так, хлеба немного прикопал. После расправы над Зеледеем, намеревался он за стену вернуться, и как ни в чем не бывало жить дальше, вот что меня напрягает.

Какие-то дела у него тут были, и сам знаешь, кто его эти дела мог попросить сделать. А если они ещё не сделаны, значит и время у нас есть. Что новость хорошая.

— Сейчас, Мракой, всё на волоске висит. А нам нужно, чтобы всё прошло гладко.

— Да разберёмся мы с ними.

— Тут главное самим дров лишних не наломать. Магистр хотел сына моего заложником захватить и жену найти. Сам теперь он заложником станет.

На долгие зимы.

— Не наломаем.

***

Просыпаюсь от того, что в пересохшем как в пустыне рте стало влажно.

От влаги хочется кашлять и захлебнутся, но подчиняясь какому-то нечеловеческому давлению изнутри, я начинаю всасывать в себя живительную влагу.

— Тише, родненький, не шуми… — раздаётся тихий и незнакомый голос.

Намоченную тряпку убирают от моего рта. Приставляют вместо неё что-то твёрдое. Холодая вода начинает тоненькой струйкой стекать в мой рот, я пытаюсь глотать её, но исхожусь кашлем.

— Тихо! — шипит на меня женский голос.

Остатки воды проливается мне на голов, помогая сбросить остатки отключки. Чувствую, что верёвка на моём запястье треплется и вроде как немного ослабляется. Тоже самое чувствую в районе другой руки.

Пытаясь сфокусировать взгляд, разглядеть мутный силуэт, копошащийся в полутьме. Узнаю его, но не могу вспомнить, зато вспоминаю запах.

Глафир.

Глаза начинают видеть, различаю её лицо, она уже закончила ослаблять мои верёвки и стоит напротив.

Смотреть на меня ей больно и тяжело, она вот-вот расплачется. Жалко её.

Что она тут вообще делает?

Подослали её, чтоб меня разговорить?

Всё ещё думают, что мне есть, что им дать? Да сколько можно…

Она ничего не спрашивает, закусывает губу, осматривает меня, мучительно думает, как мне ещё помочь. Снова пытается вытянуть мою руку из верёвки.

— Ты чё, девочка?.. Не надо…

— Тихо, Батар!

— Рад… видеть… — говорю ей, и пытаюсь улыбнуться.