Договор! Том 1

Они правы. Это не вертушка, а я не Чак Норрис в этом воплощении.

Я пробую снова. И снова падаю.

Тело не слушается… оно словно пачка сосисок. Видел бы меня тренер…

Может быть, потому что мой вестибулярный аппарат ещё не пришёл в себя?

Или у этого тела нет той мышечной памяти, что была у моего прошлого?

— Ты что танцор? — раздается смешок из выгребной ямы с бомжом. — Где они тебя такого увальня откопали? И почему шутом не сделали? Ха-ха!

— Заткнись, дубина старая! Много бы ты понимал!

VI

Ещё десять дней, если верить зарубками на стене моего нового дома, пролетают на одном дыхании.

Я встаю утром, умываюсь ледяной водой из колодца, получаю всё более жидкий завтрак, недовольно смотрю в беспристрастное лицо Драги, иду работать, делаю всякое, потом темнеет, и я устало плетусь спать.

Я всё больше напоминаю какой-то механизм или предмет интерьера. За некоторые дни я не произношу и слова, даже не спрашиваю по делу, просто выполняю, что скажут и стараюсь быть незаметным.

И это работает. Меня никто не трогает.

Княжеский отрок куда-то уехал, с остальным персоналом колонии можно как-то ужиться по средневековым понятиям, и я использую время для передышки. Это делает мою новую жизнь вполне сносной… если забыть о том, что она ничего не стоит и может прерваться в любой момент.

Самочувствие всё лучше, правда из-за работы болит то тут, то там, срываются мозоли, набиваются шишки и ссадины, а от недостатка жратвы, я чувствую, что высыхаю и физически, и умственно. Слабость отступает, появляется сила в руках, и мои попытки копать уже не похожи на дебильную комедию кривляний времён немого кино.

Видимо поэтому меня назначают на новое место работы. Лесоповал с другими чмошниками покрепче. Топор тут к счастью не деревянный, не шибко тяжёлый, острый, и вполне себе даже удобный. Я тружусь на горе, выбираю, мёртвые и полумёртвые деревья, и стараюсь срубить их как можно более быстро и чётко. Наука эта несложная, и у меня быстро начинает получаться.

Куда сложнее не повалить их, а отчистить от веток и сучьев.

Это занимает прилично времени и сил. Полученные дрова транспортируются на плечах вниз в лагерь, пилятся здоровенной ножовкой на поленья, снова рубятся на несколько частей, и наконец отправляются под навесы. Деревяхи укладываются по определённой технологии, которая кажется мне глупой, но только до того момента, пока мои стараниями и ленью, одна из поленниц не опрокидывается, и мне не приходится собирать её заново под пинками и гневными выкриками Зеледея.