Договор! Том 1

Он наделся, что мои ноги примёрзнут, и он будет смеяться над тем, что я не могу встать.

А я просто потерял сознание на два дня, и меня уже думали выкинуть за забор на корм волкам. Как раз там-то и началось воспалёние лёгких. Вацлаву стало скучно ждать, пока я приду в себя или сдохну, и он стал искать другую мишень. А я каким-то чудом выжил и поправился.

Только кашель с тех пор не проходит, и он такой недобрый, что в некоторых приступах мне кажется, что внутри что-то рвётся. Зеледей рассказал, что для меня уже была вырыта могила в лесу, но я так и не сдох.

Вместо этого в могиле похоронили другого бедолагу, который не смог выиграть схватку с холодом, голодом и болезнями.

Стоило мне окрепнуть, как княжеский ублюдок снова начал меня донимать. Бесконечные догонялки с избиением меня палкой в конце, и имитацией насилием этой палкой, бросание в меня дерьмом и помоями, попытки сжечь мне волосы, пока я сам не научился бриться налысо наточенным ножом, самые разные обзывания и частушки уровня русского рэпа, подножки из засады, охота на меня с луком и стрелами без наконечника, и прочее, прочее, прочее.

Я пытался следовать совету Драги и не реагировать, но это как-то не спасло, слишком уж много было у ублюдка нездорового энтузиазма. Старшие и имеющие положение люди при дворе пытались учить его каким-то княжеским наукам, но отморозок не имел тормозов и желания стать кем-то приличным. Все дни он тратил на развлечения, которых зимой было не очень-то и много.

Кусь, зверёк которому я вправил лапку, тоже пережил зиму, перехрачил у псарни большую часть крыс и мышей, и всё чаще уходил на охоту в лес.

Иногда он отдавал часть добычи мне, первое время я отказывался, но после болезни, я понял, что вешу на волоске и мне нужно прилагать все усилия, чтобы не откинуть кони в этом мире. Я пожарил какую-то полубелку-полумышь на костре ночью, и сожрал целиком с потрохами. Отвратительное воспоминание, но аппетит ко мне вернулся полностью, и жареное мясо пришлось очень кстати.

Собаки привыкали к пушистому соседу довольно долго, но, в конце концов, даже перестали на него лаять, как и на меня. За исключением, разумеется, Хаджара. Но тот и без любого повода любил полаять часами.

Я начинаю забывать лица своих друзей и преподов. Вкусы, цвета и запахи прошлой жизни угасают с каждой ночью, проведённой тут. Та старая жизнь стала казаться мне сном. А в новой я никак не могу проснуться и до конца адаптироваться.