Договор! Том 1

— Тебе везет в азартных играх? Ну, в картах, или чем вы тут развлекаетесь? Кости?

— Я не очень удачливый, дядь. Я же… раб.

— Понятно.

Магистр с немного придурковатым видом хлопает себя по одежде и карманам, и достаёт странное изогнутое желтоватое стекло с какими-то насечками и символами, берёт меня за руку, подтягивает поближе, и рассматривает через стекло, мою голову и тело, вертит и крутит меня.

— Да… как и я думал. Тебя спас врачеватель, а не волшебник. Следов чуда нет, — говорит магистр, остановив стекляшку посередине лба над глазами, и затем ведёт её ниже и в сторону от моей головы.

— Магическое семя природных магов… отсутствует. Я вижу слабый оберег, который, скорее всего, данный тебе матерью при рождении или кем-то близким, когда ты покинул дом, ничего особенного. Вижу крепкую связь с землей и родом, даже я бы сказал, жирные линии энергии, что впрочем, характерно для этих мест. И вижу следы повреждений на твоём духовном теле. Если у тебя и были какие-то способности, то такая травма всё перечеркнула. Твои энергетические каналы выжжены, так бывает, если человек сталкивается с испытанием, которое куда сильнее него, или когда его душу вырывают из тела, например, почти убив… Каналы почти не проводят энергию, а это значит, что тебе никогда не стать магом, просто ничего не получится, сколько бы ты ни старался и ни пробывал. Даже банальным вещам, вроде интуиции тебя никогда не научить. В мире огоньков ты такой тусклый, что тебя и не разглядеть… И память с такими ранами уже не вернется, нечего искать. Когда ты умирал, ты остановился на той точке, когда от тебя почти что ничего не осталось, твоя душа покинула тело, уже вырвалась из него, ничего после себя не оставив… но вернулась, только лишь от того, что ты очень хотел жить или спасти кого-то… Да. Чудо, что ты жив. Но это чудо твоего здоровья и работы врачевателя, а не магия или воля богов. Ну и если у тебя была удача, то она вся ушла на то, чтобы ты пережил тот удар. Я несколько раз видел, как мои воины не умирали, когда должны были. Они уже не были прежними, после таких ран, но всё равно были способны делать хорошие дела. Торжество воли к жизни вижу я в твоих шрамах. Вдохновляющее.

Я молчу.

— Расстроился? — магистр убирает стёклышко и смотрит на меня с жалостью.

— Да… — шепчу я, стискивая кулаки.

— Почему?

— Все это… какое-то очень тупое, дядь. Я думал, что смогу вырваться отсюда, что-то сделать. Всё это тогда не имеет никакого смысла.